— Но зачем?

— Я считал тебя умнее! Слушай же. Ты давно любишь Нисетту — это счастливое обстоятельство для меня. Ты знаешь, что она любит другого и что Жильбер скорее убьет свою сестру, чем позволит тебе жениться на ней. Я предоставил тебе возможность похитить девушку и, чтобы прекратить ее поиски и получить свободу действий, позаботился о том, чтобы все в Париже считали ее мертвой. Я отвез ее в Нидерланды и отдал как залог герцогу Кумберлендскому. Скажи мне, смог бы ты действовать тоньше?

— Не смог! — ответил князь, качая головой.

— Неужели ты думаешь, что я стал бы тебе вредить? Ведь ты меня спас от верной и ужасной смерти, когда буквально вырвал из могилы!

— Я знаю, что ты меня любишь, знаю, что ты могуществен и искусен, но даже самые могущественные и самые искусные люди могут быть обмануты судьбой.

— Разумеется, но дальновидный человек должен предвидеть все и все предусмотреть.

— И ты все предусмотрел.

— Кажется. Главное для того, чтобы упрочить твое счастье, — заставить Нисетту полюбить тебя, а ее брата и жениха убедить в том, что она действительно погибла. Я не думаю, чтобы после обнаружения экипажа, упавшего в Сену, у кого-то осталось хоть малейшее сомнение.

— Я тоже так думаю.

— Если Жильбер и Ролан считают Нисетту мертвой — а они должны так считать, — какая опасность может ей угрожать?

— Она в руках англичан.

— Ну и что же?

— А если английская армия будет разбита?

— Она победит, потому что ты предупредил герцога.

— Но если?

— Нисетта все равно не попадет в руки французов — клянусь тебе! Я позабочусь о том, чтобы она осталась в плену, причем не одна. Меньше чем через сорок восемь часов, ты знаешь, Сабина присоединится к ней.

— Сабина, Сабина! Сабина, которую ты сначала хотел убить и в которую потом так страстно влюбился?

— Это наследственная любовь. Я любил ее мать, но она отвергла меня.

— Если Сабина, наконец, окажется в наших руках, возьмем Нисетту, отнимем ее силой, если англичане не захотят ее возвращать, и уедем. Вернемся в Россию!

— В Россию? Мы сможем гораздо счастливее жить в Париже.

— В Париже? — с удивлением спросил князь. — Ты собрался жить в Париже?

— А тебе разве там не нравится?

— Жить в Париже, где нас будет преследовать вся шайка Петушиного Рыцаря, из когтей которого мы спаслись каким-то чудом?

— Я все это знаю гораздо лучше тебя!

— Может быть, ведь ты распоряжался, а я…

Человек, которого князь так и не назвал по имени, вынул из кармана часы, наклонившись вперед, посмотрел на стрелки и резко оборвал своего собеседника:

— Садись, пора!

Князь сел в лодку и взял весла, а товарищ его взялся за руль.

— Мы переплывем Шельду? — спросил князь.

— Да. Греби сильнее.

Лодка быстро скользила и пристала к берегу именно в том месте, где князь, уезжая, оставил мех, пойманный им в реке. Князь попытался отыскать мех, но не видел ничего.

— Вот странно, — пробормотал он.

— Его уже тут нет, — отвечал его спутник, усмехнувшись.

— Как, ты знаешь? Но я был совершенно один.

— Тебе так лишь казалось…

Князь привязал лодку к стволу дерева, и оба приятеля пошли быстрыми шагами через лес.

— Ни слова! Молчи! — шепотом предупредил князя его спутник.

Между Турне и Фонтенуа, расположенными на правом берегу, и городком Сизуаном, находящимся на левом берегу Шельды, расстояние невелико, но никакой дороги не было проложено.