— Это невозможно!

Раздался звук открывающейся уличной двери. Леонарда поспешила открыть другую дверь, которая вела в узкий коридор с лестницей в конце.

Человек, переступивший через порог дома без предварительного пения петуха, был высокого роста и без шляпы. Черные длинные и густые волосы скрывали его лоб и соединялись с черной бородой. На всем лице виднелся только орлиный нос и горящие глаза. На нем были большие сапоги, узкие панталоны и камзол из коричневого сукна. За кожаный пояс были заткнуты пистолеты, короткая шпага и кинжал. На правую руку был наброшен плащ.

При входе этого человека пять Петухов поспешно встали и поклонились с уважением.

— Начальник! — прошептал Индийский Петух.

Этот человек не вошел в зал, он только посмотрел на тех, кто находился там, потом перешел через коридор к лестнице и быстро поднялся по ступеням. Леонарда шла за ним, держа в руке зажженный подсвечник. Пять Петухов переглянулись, качая головами.

— Не хотелось бы мне оказаться на месте Зеленой Головы, — сказал Индийский Петух.

— И мне, — сказали в один, голос остальные Петухи.

XXIII

Донесения петухов

Человек, вошедший последним и которого мы видели накануне под Новым мостом возле «Самаритянки», дошел до площадки первого этажа.

Он обернулся и сделал повелительный жест следовавшей за ним Леонарде. Та остановилась. Тогда он вошел в продолговатую комнату с одним окном, выходившим на улицу. Возле этого окна стоял большой стол, заваленный бумагами, а за столом сидел человек, закутанный в плащ, в черной бархатной маске.

Вошедший запер дверь, подошел к столу и сел напротив человека в маске.

— Теперь полночь, — сказал он, — вы все узнали?

Человек в маске покачал головой.

— Нет, — сказал он.

— Ничего? Вы не узнали ничего?

— Пока ничего, но узнаем.

— Когда?

— Когда Зеленая Голова придет сюда.

— Когда же придет?

— Может быть, через минуту, самое позднее — через час.

— А Бриссо?

— Она наверху.

Человек в маске указал на комнату в верхнем пролете.

— Позовите ее, — приказал вошедший.

Человек в маске встал и направился к двери, но остановился как бы в нерешительности.

— Начальник, — сказал он, — вы всегда мне доверяли.

— Совершенно верно, любезный В, вы это знаете.

— Выслушайте меня и, я думаю, что вы поступите так, как я вам посоветую.

— Что должен я, по-вашему, делать?

— В деле Сабины Даже, — продолжал В, — есть темная сторона, которую мы должны прояснить. Отложив в сторону вопрос любви, необходимо для нашего общего блага узнать истину. Кто совершил это преступление? Почему оно совершено? Каким образом в Париже могло случиться такое преступление, чтобы о нем мы не знали? Значит, у нас плохая организация.

— Ваши слова, любезный В, подтверждают и мои выводы. Мысль, высказанная вами, встревожила меня, и я принял кое-какие меры.

— Да? — удивился В.

— Да. Вот уже два месяца происходят странные вещи, о которых знаю я один. Дело Сабины Даже более огорчило меня, чем удивило. У меня есть могущественный, но неизвестный и таинственный враг.

— Что вы говорите?

— Правду. Я позже объясню вам это. Сначала подумаем о настоящем и воспользуемся имеющимся у нас временем.

— Я в вашем распоряжении.

— Вы знаете, что случилось сегодня на мельнице Жавель?

— С Полиной Сорбье?

— Это происшествие чрезвычайно для нас полезно.