— Где ты провел прошлую ночь? — спросил начальник.

— Я был у монастыря Святого Анастасия, напротив Блан-Манто, с десятью курицами и шестью цыплятами, — ответил маленький толстяк, снова кланяясь.

— Ты караулил одновременно улицу Тампль, улицу Фран-Буржуа и улицу Рая?

— Точно так.

— В котором часу ты заступил на свой пост?

— В десять часов.

— Что ты заметил до полуночи?

— Ничего особенного. Проходили разные люди, с которых я не требовал платы, потому что получил такое приказание. Без четверти одиннадцать карета герцога Ришелье проехала по улице Фран-Буржуа на улицу Трех Павильонов. Карета князя де Ликсена и маркиза де Креки проехали почти в ту же минуту, по тому же направлению к особняку Комарго.

— Ты отправил кого-нибудь следовать за ними?

— Нет, я не получал приказания.

— Потом?

— Я ждал назначенной минуты. Ровно в полночь я оставил шесть куриц у стены, отделяющий монастырь от особняка Шароле, и вышел на улицу с четырьмя курицами, спустя несколько минут после обхода дозорных. От полуночи до половины третьего не проходил никто; после половины третьего два работника прошли по улице Тампль к особняку Субиз.

— Те, которых видел Индийский Петух, — заметил В. Начальник согласно кивнул и, обращаясь к Петуху Коротышке, сказал:

— Потом?

— Через десять минут я заметил в тени трех человек, идущих от улицы Рая. Они прошли по улице Тампль на улицу Фран-Буржуа; на них были щегольские плащи и треугольные шляпы, люди эти казались очень веселыми. Это были какие-нибудь чиновники главного откупщика, возвращавшиеся с ужина. Я подал сигнал именно в ту минуту, когда они шли вдоль стены монастыря. Курицы мои бросились на этих людей, не оказавших ни малейшего сопротивления.

— Ты записал их приметы?

— Нет.

— Напрасно. Сделайте необходимые распоряжения, — прибавил начальник, обратившись к В, — чтобы подобная забывчивость более не случалась. Для нас важно знать всех, с кем мы имеем дело и кто может оказаться нам полезен.

— Будет исполнено! — ответил В.

— Продолжай! Что сделали эти люди?

— Они заплатили и продолжили путь к улице Святой Екатерины. Я потерял их из виду впотьмах у особняка Шароле.

— Потом?

— Ничего не случилось до минуты нападения.

— Никто не проходил?

— Больше никто.

Начальник сделал знак Петуху Коротышке встать возле Индийского Петуха и, отворив дверь, вызвал Растрепанного. Растрепанный Петух немедленно явился.

— Доложи о прошлой ночи! — потребовал начальник.

— Я был на улице Барбетт с пятью цыплятами и на улице Субиз с шестью курицами и девятью цыплятами, — отвечал Растрепанный Петух. — Я занял свой пост в половине двенадцатого. В полночь прошли дозорные, а потом до минуты нападения не проходил никто.

— По улице Субиз и по улице Барбетт, а по улице Тампль?

— Тоже никто.

— Никто не проходил от полуночи до половины четвертого?

— Никто, это точно.

— Следовательно, мастеровые, которых Индийский Петух и Коротышка видели проходящими по улице Тампль, пропали между улицей Фран-Буржуа и улицей Барбетт? В каком доме?

— Ни в одном из тех, которые находятся между этими двумя улицами, — ответил Растрепанный Петух. — Там всего восемь домов, и у двери каждого дома я поставил по цыпленку. Ни одна дверь не открывалась, значит, с этой стороны улицы никто не входил.