Креки вытаращил глаза.

— Если это загадка, мне не по силам ее отгадать, — сказал он.

— Разгадка состоит в том, что я не могу принять вашей благодарности.

— Отчего?

Ришелье раскрыл табакерку — истинное произведение искусства, запустил в нее свои тонкие пальцы и, медленно нюхая ароматический табак, сказал, стряхивая его крошки с жабо:

— Вы знаете мадам Норман д'Этиоль…

— По имени — немножко, по слухам — очень много, внешне — вовсе не знаю.

— Ну, мой друг, мадам Норман д'Этиоль очаровательная молодая женщина, исполненная грации, красоты, остроумия и даже талантов: она играет на лютне и клавесине, поет, танцует, как балерина, очень хорошо рисует карандашом и масляными красками и, наконец, декламирует не хуже Дюмениль.

— Черт побери! Да ваша мадам д'Этиоль просто совершенство! Я влюблюсь в нее до безумия: прелестная, грациозная, остроумная, танцовщица, певица, драматическая актриса, музыкантша…

— Словом, приманка для короля!

Ришелье улыбнулся и лукаво посмотрел на своего спутника. Маркиз хотел что-то сказать, но форейторы еще громче защелкали хлыстами, и вихрь пыли поднялся впереди, справа от кареты.

— Держи левее, дурак, и дай проехать! — закричал громкий голос.

Хлысты защелкали сильнее, раздались крики, и голос, только что кричавший, продолжил:

— Служба короля!

Креки, наклонившись вперед, высунул голову в окно кареты. Впереди стояла большая наемная карета, запряженная двумя большими лошадьми, которая занимала почти всю ширину дороги; кучеру этой кареты форейторы маркиза де Креки и приказывали посторониться и пропустить их экипаж.

В ту аристократическую эпоху проехать по узкому месту дороги первым было делом крайней важности. Знатные люди с этой целью нередко останавливали и даже опрокидывали кареты низших по званию. Наемной карете грозила опасность, потому что форейторы решили проехать во что бы то ни стало. И, если бы экипаж маркиза де Креки ринулся вперед со своей четверкой, то карета неминуемо опрокинулась бы в реку.

II

Красавица

— Боже! Да вы нас сбросите в реку! — закричал жалобный голос.

И в окне наемной кареты показалось круглое, румяное лицо с двойным подбородком. Маркиз де Креки весело расхохотался.

— Аббат де Берни! — воскликнул он.

— Берни! — повторил Ришелье, выглядывая, в свою очередь.

— Маркиз де Креки! — воскликнул аббат, протянув руки. — Неужели вы хотите нас угробить?

— Сохрани Бог, любезный аббат, вы слишком интересный собеседник, и притом мадемуазель Госсен мне не простит этого. Однако, любезный аббат, мы должны проехать.

— Я ужасно боюсь этой кареты, которая скрежещет, как старое железо.

— Садитесь в нашу карету, а потом эту можно будет столкнуть в реку.

— С удовольствием, — ответил аббат, и лицо его засияло.

Лакеи соскочили на землю, один отворил дверцу наемной кареты, и аббат вышел, другой лакей опустил подножку кареты маркиза де Креки.

— Но я не один, — сказал аббат де Берни.

— А-а! — заметил Ришелье. — С вами в карете дама?

— Мужчина.

— Кто же это?

— Вольтер.

— Пусть и он перейдет в нашу карету, пригласите его.

Ришелье насмешливо улыбнулся:

— Разве вы не знаете Вольтера?

— Знаю, — отвечал Креки.

— Значит, вы должны знать, что если вы его попросите через аббата, то он не придет.