|
Только по настоянию отца, кадрового офицера ВВС, кавалера креста «За летные боевые заслуги», Том поступил в Вест-Пойнт. Годы учебы не только не привили ему вкуса к службе, но вызвали к ней стойкое отвращение. Суровая муштра и была рассчитана на то, чтобы вовремя выявить и отсеять тех, кто не проявит достаточного рвения и не пожертвует ради армии всем личным, включая индивидуальную свободу и сокровенные помыслы. Том выдержал все ради отца, которого любил, и еще потому, что плохо представлял себе, чем другим может заниматься в жизни. Он был бы не прочь заиметь магазин, торгующий аудиоаппаратурой и компакт-дисками, и даже присмотрел такой в родном Оклахома-Сити, но без всякой надежды сделаться когда-нибудь его владельцем. Финансовые возможности семьи Вудов не позволяли покупать магазины.
Но теперь у него будет магазин. И очаровательный домик в лесу на берегу реки Норт-Канейдиан. И красный спортивный автомобиль. Отцу придется пережить увольнение сына в запас, удар смягчат успехи Тома в бизнесе. Он уже придумал, как объяснит происхождение крупной суммы: якобы старый приятель, вделавший головокружительную карьеру в «Дженерал Моторс», очарованный негоциантской хваткой Тома и размахом его идей, убедил банк предоставить кредит. Такой приятель действительно имелся, и Тому оставалось лишь уговорить его подтвердить легенду. Учитывая их дружеские отношения, трудностей это не составит, а проверять отец не будет. Он верит Тому. Сейчас Том ехал на службу. Возле указателя он притормозил и свернул с прямого как луч, идеально ровного шоссе номер тридцать на боковую дорогу. Радиоприемник, настроенный на волну вашингтонской станции, сообщил точное время: пятнадцать ноль-ноль. Значит, здесь, в штате Колорадо, ровно полдень. Электронные часы на приборной панели спешили на пять секунд. Вуд понимал, что, если все раскроется, ему не отвертеться, скорее всего его будет судить трибунал. Но для себя, с точки зрения морали, он не видел в предстоящем ничего предосудительного. Ведь это чисто технический момент, следствие обычной свары между учеными и военными. Первым нужно, чтобы орбитальная скорость спутника уменьшилась на сто метров в секунду, вторые категорически против. Почему против и зачем это понадобилось первым — не его, Тома, дело. Сто метров в секунду больше или меньше — да какая разница, если за это платят двести тысяч долларов. Впрочем, хотя Том Вуд не был космическим специалистом, он не был и дураком. Он отдавал себе отчет в том, что цифровой код, введенный им в управляющий компьютер, изменит скорость не какого-то спутника, а противоракетной орбитальной платформы «Элис», вооруженной рентгеновским лазером с ядерной накачкой. Да и двести тысяч… Платят ли такие деньги ради проведения научного эксперимента? А может, все же платят? Эти ученые — настоящие маньяки, они пойдут на убийство из-за какого-нибудь расхождения в шестнадцатом знаке после запятой. Даже если представить, что спутник не сможет поражать русские ракеты, ну и что? Ведь Америка давно уже дружит с Россией, не так ли? И русские не собираются нападать на США… Похожие доводы приводил Тому и человек в коричневом костюме, подсевший к нему неделю назад в баре, в поселке Райфл, где квартировали Том и его сослуживцы, и сделавший ошеломляющее предложение. Незнакомец отрекомендовался физиком, ассистентом профессора Колумбийского университета. Он долго жаловался на то, что бюрократы из Пентагона заволокитили решение вопроса о проведении важного эксперимента, связанного со спутником «Элис» и имеющего огромное значение для американской науки. Потом он продиктовал Тому ряд цифр. Если Том введет эти данные в компьютер в двенадцать сорок пять по колорадскому времени, он получит двести тысяч долларов. Вуд был убежден, что, если только его не застигнут с поличным на месте преступления, не существует никакой возможности доказать его вину… И все же он отказался бы, если бы не Хелен. |
