Стюарт на ломаном таитянском наречии дал туманные объяснения, из которых парламентёр с трудом понял, что белые люди больше не будут метать гром и молнии, если им позволят высадиться на остров. Старейшина покивал головой, похлопал в ладоши, заверил пришельцев в дружбе и отбыл. Следом от берега отошла другая лодка. Англичане с восторгом увидели в ней восемнадцать юных девушек с длинными волосами до пояса. Каноэ причалило к борту, и смуглокожие нимфы, выкрикивая приветствия, весело и непринуждённо поднялись на корабль.

Мятежники не настолько увлеклись дамами, чтобы не заметить, как следом от берега отвалило ещё несколько каноэ с воинами. Как туземцы ни старались, им не удалось спрятать от глаз англичан копья и пращи. Дед–парламентёр был просто шпионом, а девушек послали, чтобы отвлечь внимание моряков от военной операции.

Флетчер сразу разгадал все эти неуклюжие хитрости и мигом спровадил прелестных птичек Расставив вдоль бортов вооружённых людей, он стал ждать развития событий. Кристиан решил проучить дикарей и внушить им с помощью современного оружия почтение к белой расе.

Воины Тупуаи перерезали якорный канат и начали атаку. Несколько камней, выпущенные из пращей, со свистом пролетели над головами моряков, но на этом наступательные действия островитян захлебнулись: по команде капитана помощник канонира Милз произвёл по лёгкой флотилии залп картечью из пушек. Оставляя на воде кровавый след, два десятка каноэ бросились врассыпную. Англичане спустили катер и, преследуя врага, открыли огонь из мушкетов.

Мятежники высадились на прибрежную полосу. Местные жители в панике бежали в горы. Англичане поступили так, как всегда и везде действовал более сильный, вытесняя слабого.

Флетчер не особенно переживал, что колонизация началась с кровавой акции. И раньше первый контакт с туземцами часто заканчивался столкновением. Первооткрывателю Таити капитану Уоллесу тоже пришлось палить из пушек, чтобы навсегда отбить охоту у таитян к нападениям. Впрочем, жители Таити и сами быстро поняли, что дружба с белыми людьми куда выгоднее войны. Поэтому в последующие дни капитан Флетчер подчёркивал свои мирные намерения: оставлял в покинутых хижинах топоры, гвозди, стеклянные бусы.

Весть о богатых и щедрых подарках быстро разлетелась по острову. Убедившись, что пришельцы не помнят зла и не собираются мстить за вероломство, некоторые тупуайцы вернулись в свои дома.

Чем больше Флетчер знакомился с островом, тем больше он ему нравился. Горы не превышали нескольких сот метров, широкие плодородные равнины, занятые под сады и огороды, с избытком обеспечивали всех жителей пищей. Многочисленные чистые ручьи под сенью деревьев делали этот островок посреди Тихого океана удивительно уютным и домашним. Одно смущало капитана: здесь не было крупных животных. Садиться на диету до конца жизни привыкшим к мясу англичанам не улыбалось. Устраиваться, так с комфортом.

Флетчер предложил соратникам сделать один рейс на Таити и запастись там домашними животными. Моряки согласились с предложением капитана, добавив к нему, что не мешало бы взять на Таити и женщин, а то местные красотки могут оказаться менее ласковыми, чем их старые подруги.

Флетчер вспомнил прекрасную Мауатуу, и сердце капитана забилось чаще.

— Согласен, но хочу предупредить: кто попытается сбежать или проговориться на Таити о мятеже и наших планах, понесёт самую суровую кару. Думаю, вы догадываетесь, кого моё предупреждение касается в первую очередь. — Капитан обвёл взглядом Стюарта, гардемарина Хейвуда и ещё пятерых моряков, которые не участвовали в бунте и были оставлены на судне прот ив своей воли. — Мы не можем рисковать. Таитяне обязательно расскажут о нашем поселении на Тупуаи, если на Таити зайдёт английский корабль, и тогда нам всем обеспечено свидание с виселицей.