|
Полинезийцы, не понимая, как маловероятно появление европейского корабля в их водах, и шестым чувством угадывая, какие ответы наиболее желательны для щедрых гостей, утвердительно кивали головами и указывали различные направления. Задача Эдвардса была безнадёжной: в Тихом океане тысячи островов, на любом из них могли укрыться мятежники. То, что так относительно быстро удалось арестовать четырнадцать человек из экипажа «Баунти», — чудо. Никто не мог предполагать, что капитан Блай совершит невозможное и живым доберётся до Англии. А те, у кого хватило ума как следует спрятаться, исчезли бесследно.
Эдвардс был ограничен и во времени. Продолжать поиски он мог ровно столько, на сколько хватит продовольствия. Посетив для очистки совести ещё архипелаг Самоа, капитан «Пандоры» в начале августа решил возвращаться. Единственное, на что он мог рассчитывать, — это обнаружить бунтовщиков по пути домой случайно. Но тот, кто всем управляет, так скуп на чудеса. Узников не выводили на прогулку, чтобы исключить малейшую возможность для побега Они томились в своём ящике в ужасной тесноте, в ещё большей степени испытывая весь комплекс страданий арестанта после той привольной и счастливой жизни, которую вели на Таити. «Пандора» взяла курс на запад к Торресову проливу, всё дальше и дальше удаляясь от Питкерна. Вблизи острова Хатам исчез из виду «Резолюшн», и хотя фрегат несколько дней держался на виду, шхуна так и не появилась. — Я не могу больше ждать. Оливер — опытный моряк, он в состоянии добраться до Ост–Индии самостоятельно, — сказал Эдвардс первому помощнику лейтенанту Джону Ларкину. — Надо признать, что бунтовщики построили неплохое судно. Оно надёжно, обладает превосходными мореходными качествами. Следуя на запад, Эдвардс открыл к северу от Фиджи острова Фатака и Аната и ещё два острова в восточной части архипелага Соломона. 13 августа «Пандора» проплыла мимо острова Ваникоро. Три года назад в Тихом океане пропала без вести экспедиция французского мореплавателя Лаперу- за. Над островом поднимался дым костров, но Эдвардс не обратил на него особого внимания и упустил возможность спасти оставшихся в живых французских моряков, подававших сигнал проходящему кораблю. В конце августа капитан Эдвардс привёл фрегат к Торре- сову проливу. «Пандора» шла в плохо изученных и едва ли не самых опасных водах в мире. Самые зоркие матросы сидели высоко на мачтах в корзинах, высматривая проливы, которыми ранее прошёл Кук. Эдвардс на капитанском мостике не отходил от карты, делая пометки карандашом. Капитан приказал лечь в дрейф и выслал вперёд шлюпку с лейтенантом Корнером. Через несколько часов лейтенант подал знак, что проход найден. Наступил вечер, и, как всегда в топиках, быстро стемнело. «Пандора», поддерживая связь со шлюпкой световыми сигналами, осторожно двигалась к Большому Барьерному рифу. Моряки, промеряя глубины, непрерывно кидали лот. Под килем было более ста футов. Эдвардс, полагая, что прямой угрозы нет, не стал ждать утра и решил рискнуть. Течением фрегат несло на фонарь шлюпки. Нарастал рёв прибоя. «Пандора» в темноте приближалась к неведомому. Вдруг лотовый крикнул: — 75 футов! С другого борта донеслось: — 50 футов! Эдвардс побледнел и велел поднять паруса, но уже ничего нельзя было сделать. Фрегат со страшной силой бросило на подводный риф. Раздался самый ужасный звук в жизни матроса: треск ломающегося шпангоута и досок обшивки борта Заточённые в «ящике Пандоры» попадали друг на друга, многих ранило цепями. В трюмы сразу хлынула вода. Следующей могучей волной опасно накренившееся судно приподняло и перебросило через риф. Тяжело раненный корабль встал на якорь в небольшой лагуне. Сохраняя самообладание, Эдвардс распорядился подвести под дно запасной парус, чтобы преградить в трюм доступ воде. |
