9 апреля, словно символическое предупреждение, в десяти ярдах за кормой с большой скоростью промчался смерч, поднимая в воздух и закручивая в спираль тонны воды.

Поравнявшись с островом Анамука, который Блай хорошо знал по плаванию с Куком, «Баунти» бросил якорь, чтобы пополнить запасы дров и свежей воды. Корабль окружили множество туземных лодок с плечистыми гребцами. Капитан отправил на берег отряд под командой лейтенанта Флетчера и помощника штурмана Эльфинстона.

— Оружие применять только в крайнем случае, — напутствовал Блай офицеров. — Нам не нужны неприятности.

Девять англичан, погрузив пустые бочки на баркас, высадились на остров. Толпа туземцев, окружив маленький отряд Флетчера, стала теснить моряков, нахально выхватывать у них из рук инструменты, срывать шляпы с голов. Лейтенант, первый раз оказавшийся в подобной ситуации, растерялся. Вызывающим поведением дикари сильно отличались от добродушных жителей Таити.

Флетчер приказал отступать. Капитан встретил офицеров убийственными замечаниями:

— Вы испугались… Да, это, конечно, сложнее, чем таскать девочек по кустам, здесь надо иметь мужество, которого вы лишены, лейтенант. Жаль, что это проявилось только теперь…

— Вы сами дали приказ не стрелять, капитан, — побледнел Флетчер. — Я не заслужил ваших оскорблений.

Капитан презрительно пожал плечами.

— Заслужили, Кристиан.

На следующий день за водой отправился штурман Фрайер. На борт прибыли местные вожди, друзья Кука, которые помнили и Блая. Десанту под командой штурмана больше не препятствовали, и матросы принялись за работу. Пока наполнялись бочки, двое дикарей плескались в воде возле баркаса, чтобы замутить её, а третий тем временем нырнул, перерезал трос и стянул якорь. Четвёртый пловец искусно оттягивал трос, чтобы не было слабины, дав возможность виртуозному воришке скрыться с редкостным трофеем

Взбешенный случившимся, Блай сгоряча распорядился задержать на борту всех прибывших вождей, пока не отдадут якорь, но оказалось, что воры были с соседнего острова. Успокоившись, Блай понял: подобными методами всё равно не вернуть утрату. Капитан велел достать из трюма запасной якорь и загладил свой промах, щедро одарив вождей. Ссориться с дикарями не входило в планы экспедиции.

Во время короткой стоянки к судну вместе с туземцами подплывал и разговаривал с моряками загорелый европеец, беглый матрос с какого‑то корабля. Он сказал, что уже несколько лет живёт среди дикарей и даже стал вождём одного из племён. Соблазнительный наглядный пример произвёл впечатление на матросов.

Пополнив запасы, «Баунти» отправился дальше. Слуга Блая Джон Смит и эконом Сэмюэль зорко следили за тем, что происходит на корабле, докладывали капитану о всех нарушениях. С каждым днём атмосфера становилась всё тягостнее. Флетчер особенно ранимо воспринимал колкие, обидные замечания Блая, расстраивался и делал ещё больше ошибок, которых не позволяли себе даже гардемарины. Блай лютовал, в гневе не раз грозился выбросить «сосунков» за борт ещё до Торресова пролива.

Приближался знаменательный день. 26 апреля матросу Кинталу за кражу бутылки рома капитан назначил двенадцать ударов плетью. Приводить порку в исполнение поручил матросу Мак–Кою, другу и напарнику Кинтала. В английском флоте каждый матрос имел «братишку», с которым рядом спал, заботился о нём, если он заболеет, страховал его на службе, делил с ним все тяготы и редкие радости матросской службы. Невольный палач Мак–Кой бил недостаточно сильно, и Блай приказал добавить ещё десять плетей. На двадцатом ударе Кинтал не выдержал, закричал, а бледный как полотно Мак–Кой в сердцах выбросил плётку к борту.

«У него нет сердца, — скрипя зубами, думал Кристиан о капитане. — Это чудовище».

Ради благополучного завершения плавания Блай шёл на самые крутые меры, которые помогут ему вытравить из команды опасный для службы расслабляющий вирус южных морей.