Ближе к огнедышащему кратеру они нашли две лачуги и несколько кустов банана, а поблизости хороший родник.

Наступал вечер. Багровый закат залил всё вокруг красным светом.

На обратном пути Блай от усталости — капитан не спал со дня мятежа — потерял на опасном спуске сознание и чуть не упал со стометровой высоты в море. Подоспевший Сэмюэль еле успел подхватить обмякшего командира и прислонить его к отвесной скале.

Штурман доложил вернувшемуся капитану, что боцман обнаружил на берегу сухую пещеру. Моряки развели рядом с ней костёр и расположились на ночлег. Скудный ужин состоял из одной галеты на человека и кружки грога.

На другой день Блай послал в разные стороны две группы по два человека. Гардемарин Тинклер и ботаник Нельсон встретили трёх островитян — двух мужчин и женщину. Туземцы произносили непонятные слова и усиленно жестикулировали. Ботанику с трудом удалось понять, что основная часть населения живёт на противоположной стороне острова. Нельсон сумел пригласить отшельников в гости, где в обмен на две золочёные пуговицы с мундира Блая они согласились дать немного воды, кокосовых орехов и привести завтра других людей.

— Собрать все мелкие вещицы, которые могут служить обменной монетой.

На вторую ночь Блай выставил охрану, чтобы не быть застигнутым врасплох. Фрайер со старшинами стерегли баркас.

На рассвете к пещере прибыли две пироги, а со скал спустились ещё туземцы. Всего собралось человек шестьдесят. Был среди них и вождь—крупный разрисованный мужчина, облачённый в мантию из трав. В руках он держал копьё с наконечником из акульих зубов.

Блай подарил вождю рубашку и перочинный нож. Англичанам преподнесли плоды хлебного дерева и бочонок воды. Затем в ход были пущены носовые платки и пряжки от башмаков.

— Где твоё судно? — спросил вождь.

Местный диалект сильно отличался от языка таитян. Блай с грехом пополам дал понять тонгайцам, что скоро за ним придёт большой корабль с пушками.

На другой день Блай опять послал отряд за водой. Тем временем снова на тропе появились дикари. На большой пироге прибыл главный вождь Тофуа Макакавау. Его воины, вооружённые копьями и луками со стрелами, производили впечатление воинственных людей.

— Где же корабль белого вождя? — спрашивали удивлённо туземцы.

Блай продолжал врать, что их послали за продуктами, а корабль остался в море.

— Белый вождь лжёт, — сказал Макакавау, выслушав тарабарщину гонцов, прибывших с самых высоких вершин острова. — Мои люди сказали: в море нет твоего корабля.

Нельсон на последние пуговицы от кителя командира наторговал клубней ямса. Блай не отвечал вождю. Сказать, что они потерпели крушение, в надежде разжалобить туземцев? Тоже рискованно… Как они поведут себя после того, как поймут, что пришельцы беззащитны? Пока дикари не выказывали ни радости, ни огорчения. Их лица выражали только глубокое удивление, и невозможно было понять, что у них на уме.

Блай вынул из кармана лупу, направив её на солнце, разжёг сложенный костёр, чтобы испечь плоды ямса. Макакавау был поражён, когда дрова занялись пламенем. Пользуясь моментом, Блай спросил у него:

— Далеко ли остров Тонгатабу?

— Два дня пути, — сказал вождь, показав направление.

Придя в себя, он жестами попросил, чтобы ему показали блестящий предмет, который может зажигать огонь, вблизи.

— Это маленькое солнце! — восхищались дикари.

Макакавау предложил за это чудо все оставшиеся клубни ямса. Блай отказался. Вождь настаивал Капитан почти вырвал из рук царька лупу, давая ему понять, что не расстанется с ней ни за что на свете. Вельможа в перьях разозлился и в окружении воинов направился к баркасу, на котором за старшего оставался штурман Фрайер.