Нападающие бросились к пирогам. Началось преследование. Лёгкая пирога настигала баркас.

Блай крикнул, чтобы стягивали с себя одежду и бросали в море. Пока тонгайцы подбирали трофеи, англичане вырвались вперёд и поймали спасительный ветер.

— Поднять парус!

В сумерках баркас уходил от погони.

Доктор Ледуорд перевязал раненых. У канонира Пековера и плотника Перселла были сильно рассечены головы, гардемарин Тинклер ранен стрелою в ногу. Остальные отделались ушибами.

— Ледуорд, через сколько должен подействовать яд, если стрела была отравлена? — хладнокровно спросил юноша у врача.

— На ваше счастье, островитяне, видимо, не знают яда, иначе ваш почерневший труп мы бы уже скинули за борт.

По старшине Нортону хором прочитали заупокойную молитву, потом благодарственный молебен счастливому избавлению. Каждый отдавал должное присутствию духа у Блая, что очень помогло милосердию Божьему.

Всю ночь шли под парусом на северо–восток. Утром, в открытом море, состоялся совет. Учитывая исключительно тяжёлые обстоятельства, Блай пошёл против обычных правил английского флота и выслушал всех, кто пожелал сказать: как быть дальше?

— Сомневаюсь, что на Тонгатабу нам окажут более тёплый приём.. — сказал Перселл.

— Может, попробовать вернуться на Таити? — предложил Фрайер.

— Сколько миль до ближайших колоний в Новой Голландии? — спросил Хейворд

Выслушав все мнения, капитан погрузился в размышления и расчёты. Когда солнце было уже высоко и начинало припекать, Блай объявил о своём решении:

— У нас нет оружия и мы целиком во власти туземцев. Нападение может повториться на любом другом острове. Выменять провиант нам не на что, отнять его силой мы не можем, поэтому нам остаются только наши припасы. Их мало, но не лучше ли довольствоваться ими, чем каждый раз рисковать жизнью?

Вернуться на Таити под встречным ветром с таким парусом невозможно. Нам остаётся один путь — на запад. Я слышал, что несколько лет назад Адмиралтейство послало к берегам Новой Голландии экспедицию с транспортами каторжников, чтобы основать там колонию но не знаю, насколько это предприятие увенчалось успехом. Единственное место, где можно рассчитывать на помощь и место на корабле для возвращения в Европу — это голландские поселения на острове Тимор в Ост–Индии.

— Около четырёх тысяч миль! — в отчаянии воскликнул Хейворд.

—Я не хочу скрывать от вас всю тяжесть нашего положения, но другого пути у нас нет. Такое плавание займёт месяца два. Нам предстоит бороться с несколькими противниками сразу: дикарями, морской стихией, с голодом и жаждой. Унция галет и один джилл воды на человека в день — это всё, что мы можем себе позволить. И то воды хватит только на две недели, вся надежда на дожди. У меня нет морских карт той части Тихого океана, но я берусь довести вас до Тимора при одном условии: пусть каждый ответит мне, согласен ли он терпеть жестокие лишения и выполнять любые мои приказы, какими бы они не были?

— Да, клянусь, — ответил каждый по очереди.

— Скажу вам сразу, — продолжал капитан, — у нас мало шансов добраться до Ост–Индии, но если мы забудем все наши взаимные обиды и пожертвуем личными счётами ради общего спасения, шансы увеличатся.

— Мы согласны, сэр.

— Тверды ли вы в своём намерении?

Все повторили, что готовы положиться на ветры, течения, знания и волю капитана

— Переложите руль, мистер Фрайер. Курс ост–норд–ост.

Баркас под парусом шёл на запад.

К вечеру погода начала портиться. Море заволновалось, усилилась качка. Баркас терял скорость в ложбинах, а на гребнях всё более вздымающихся волн грозил опрокинуться. Волны хлестали через борт. Чтобы уберечь продовольствие, Блай распорядился непрерывно вычерпывать воду.