– Я буду ждать тебя возле пальм у трех дорог, – надрывался Иоаким, – знаю я, вернешься ты, как ни был путь далек. Не стану верить я ни в судьбу, в грозный рок, все равно дождусь тебя возле пальм у трех дорог…

    Роджер от хохота сорвался на икоту, туркополы упали на четвереньки, исступленно хлопая ладошками по каменному полу, смеялись девушка и Ги, только Иоаким сохранял сосредоточенно-лирическое выражение лица. По всему было видно, что петь ему жутко нравится. Закончив гнусавить, он встал и потянулся.

    – Сплясать бы!

    – Лучше пригнись! – посоветовал Козма. – Вытянулся, дылда! Получишь стрелу в башку!

    – Не-а! – покрутил головой Иоаким. – Угол большой – вчера проверяли. Зубцы закрывают надежно – с умом люди строили.

    Словно подтверждая его слова, высоко в небе пропела стрела и сиганула в неизвестность.

    – Злобствуют! – заключил Иоаким. – Пение мое услышали. То ли еще будет! Теперь ты! – протянул он Козме инструмент.

    – Что за чудо? – сказал Козма, рассматривая его. – Ладов нет, одни струны.

    – Они сказали "баглама", – кивнул Иоаким на туркополов.

    – Побагламим…

    Козма пощипал струны, подтянул колки, настраивая звук, затем попытался взять несколько аккордов. Инструмент ответил недовольной какофонией. Козма вздохнул и попробовал перебор. Отсмеявшаяся публика смотрела на него с жадным ожиданием.

    – Требуете продолжения банкета? – весело сказал по-русски Козма. – Будет! Это был первый акт морализонского балета. Раз вам нравится караоке…

    Эти глаза напротив калейдоскоп огней.

    Эти глаза напротив ярче и все теплей.

    Эти глаза напротив чайного цвета.

    Эти глаза напротив что это, что это?..

    Бархатистый звучный баритон выводил слова мягко и задушевно, точно попадая в тон. На площадке притихли. Только Иоаким не пожелал быть просто слушателем. Подлетел к девушке и протянул руку.

    – Леди?

    – Я не леди, – зарделась та. – Стелла!

    – Звездочка, значит… Идем танцевать, Стелла!

    – Я не умею под такую музыку.

    – Уметь тут нечего!..

    Иоаким бесцеремонно взял Стеллу за руку и вывел на середину площадки. Обнял ее правой рукой за талию, левую заложил за спину. Девушка приподняла подол длинного платья, и они вдвоем плавно закружились в такт сладким словам песни.

    Эти глаза напротив пусть пробегут года

    Эти глаза напротив, сразу и навсегда

    Эти глаза напротив и больше нет разлук

    Эти глаза напротив мой молчаливый друг…

    Стелла и в самом деле мгновенно освоилась: кружилась, мягко шаркая по камням кожаными подметками сапожков. Иоаким вдобавок постукивал каблуками. Туркополы притихли, время от времени цокая языками.

    Роджер глянул на Ги. Тот, повернувшись спиной к зубцам, во все глаза смотрел на танцующих. Лицо оруженосца шло красными пятнами.

    "Совсем ошалел мальчишка от ревности! – сердито подумал Роджер. – Еще бросится! Иоаким, прихлопнет его как муху! Подобрали себе беду…"

    Но Ги сдержался.