Но Кип заставил себя остановиться. Его сердце пылало огнем гнева, кровь стучала в висках, а значит, он действовал, находясь во власти Темной Стороны. Кип Даррон вздохнул и заставил себя успокоиться. Бороться с Темной Стороной с помощью Темной Силы — это не выход.

Сила скользила по его пальцам, перетекая в жезл, но Кип заставил себя сбросить этот мощный заряд. Гнев — вот то, чего ждет от него Экзар Кан. Кип не мог позволить себе идти у него на поводу.

Вместо этого, отбросив жезл, Кип сжал рукоять Огненного Меча. Сверкающий бело-фиолетовый луч описал дугу над его головой. Свет, чистый свет.

Тень попятилась, словно занимая оборонительную позицию и приглашая Кипа нанести удар первым. Темные руки потянулись к Джедаю. Кип Даррон занес Меч, гордый тем, что будет сражаться с темнотой оружием Джедая — светом.

Вдруг он понял, что не сможет ударить. Даже Огненным Мечом. Вступить в бой сейчас — значит поддаться искушению Экзара Кана, использовать насилие. И каким оружием он будет сражаться — это уже не важно.

Меч погас, и Кип медленно вернул короткую трубку рукоятки в петлю на поясе. Теперь он стоял безоружный, один на один с черной тенью, сгустившейся и уплотнившейся до его собственного размера, — просто черный силуэт стройного молодого человека.

— Я не буду драться с тобой, — выдохнул Кип.

— Я рад этому, — ответил голос, звучавший еще более знакомо.

Нет, этот голос не принадлежал Экзару Кану и никогда не мог принадлежать ему.

Темные руки поднялись к голове и откинули черный капюшон. На свету оказалось знакомое до боли лицо. Зет, родной брат Кипа.

— Я мертв, — сказал призрак Зета, — но только ты способен сохранить меня в своей памяти. Спасибо, что освободил меня, брат.

Призрак обнял Кипа. От тени исходило тепло, растопившее ледяной стержень, пронзавший спину Кипа. Затем тень исчезла, и

Кип Даррон остался один в черном храме, который уже не имел над ник власти и не пугал его.

Кип вернулся в солнечный, полный разных красок мир. На противоположном берегу он увидел наблюдавшего за ним Скайвокера. На лице Учителя сияла счастливая улыбка.

— Возвращайся и будь с нами, Кип Даррон, — позвал его Люк.

Голос Люка звонким эхом несколько раз прокатился над озером.

— Добро пожаловать домой. Рыцарь Джедай.

Хэн, Мара и Ландо стояли у входа в тюрьму, одетые в утепленные комбинезоны из запасов «Госпожи Удачи». Мара наклонилась к уху Хэна — ее голос приглушенно звучал за кислородной маской, прикрывавшей половину лица.

— Можно вызвать полноценную штурмовую группу и разнести здесь все в клочья, — сказала Мара. — У нас в гарнизоне сил хватит…

— Нет! — крикнул Ландо, горя от возмущения. — Нужно постараться найти вход с минимальными повреждениями моего предприятия.

Холодный сухой ветер, казалось, сдирал кожу с лица, и Хэн отвернулся. Он вдруг вспомнил, как не хватало его легким воздуха, когда надсмотрщик Моруса Дула — Скинксекс отправил его и Чубакку в шахту без кислородной маски. Сейчас Хэну больше всего хотелось пинками выгнать эту жабу наружу и посмотреть, как он будет задыхаться и выпучивать глазки, тщетно пытаясь наполнить легкие достаточным количеством воздуха.

Дул, управляющий исправительными колониями Империи, был замешан в контрабанде глиттерштима. Хэн, бывало, доставлял его товар таким отъявленным бандитам, как Джабба Хатт. Все бы ничего, но у Дула была отвратительная привычка — передавать своих партнеров в руки императорского правосудия при первой же возможности. А однажды он и вовсе решил подставить Хэна, отправив его к Джаббе с фальшивым глиттерштимом.