Целыми днями он мерял шагами одну из камер, выбранную им для проживания. Он не хотел оставаться на всю жизнь здесь, на Кесселе, но пока что поделать он ничего не мог. Корабля в его распоряжении не было, оставалось одно — ждать.

Запертые Дулом в нижних туннелях лярвы — большие слепые существа, перерабатывавшие сырье в глиттерштим, — росли и скоро должны были закончить период личиночного существования. Дул пытался замедлить их рост, ограничивая их в пище, но понимал, что рано или поздно придется решать — или уничтожить их, или позволить превратиться в точно такие же, как он сам, жабоподобные создания.

Дул фыркнул в нерешительности. Дело в том, что эти лярвы были его собственными внебрачными детьми, рожденными от него наложницами. Слепые, похожие на червей, ростом почти с самого Дула, они идеально подходили для упаковки товара в плотный светонепроницаемый волокнистый кокон. Соблюдая условия технологии, его дети работали в темноте и были счастливы.

Только благодарности пока что от них видно не было.

Некоторые из лярвов вырвались на свободу и теперь поджидали Дула в засадах в темных закоулках нижних уровней. Но ему пока что было не до их поимки.

Хуже было то, что один из этих недоносков вскрыл замок на помещении гарема, и теперь самки тоже разбежались по лабиринту камер и коридоров, лишив Дула последнего утешения.

Теперь ему ничего не оставалось, как сидеть в своей камере и ходить из угла в угол. Время от времени, хорошо вооруженный, он совершал вылазки на продовольственный склад, откуда возвращался на свой пост, нагруженный едой под завязку.

Разумеется, туннель для бегства он приготовил — узкий лаз, выжженный в скале и соединенный с системой штолен шахт. Но Дул не видел смысла в многомесячных блужданиях по этому лабиринту. В конце концов, сколько ни ходи по шахтам, все равно останешься пленником этой проклятой планеты. А кроме того, эти туннели стали весьма опасным местом.

После бомбардировки большинство шахтеров скрылось на республиканских кораблях. В опустевших, замерших без работы туннелях снова стали появляться местные чудовища — подземные электрические пауки. С помощью кинетической энергии Дул мог наблюдать на контрольных экранах, как пауки поднимаются все выше и выше по шахтам, откладывая в туннелях яйца, первые из которых уже превратились в червеобразных личинок.

Дул, полный отчаяния и тоски, сидел, подперев передними лапами голову, и глядел на мерцающие экраны контрольного пульта.

Он даже не сразу поверил себе, когда увидел опускающийся перед тюрьмой корабль. И хотя все гуманоиды были для него на одно лицо, он совершенно точно узнал одного из троицы, бесцеремонно ломившейся в ворота. Хэн Соло! Человек, которого Дул ненавидел больше всех во Вселенной. Тот, который заварил всю эту кашу и превратил жизнь Дула в жалкое существование.

Хэн, стоя у тюремных ворот, наблюдал, как самозабвенно работает Гент, используя оборудование и приборы, взятые из самых разных, казалось бы, несовместимых систем. Как бы то ни было, равных Генту в его ремесле не было.

Вот и сейчас, не успели все заскучать, а Гент уже вскинул в победном жесте руку. В следующий миг многотонные плиты поползли в стороны, а из щели со свистом ударила струя воздуха, находившегося в здании под большим, чем снаружи, давлением.

Четыре контрабандиста — любители повоевать — подняли оружие и приготовились к схватке. Стражницы с Мистриль скользнули в проем и стали пробираться вдоль стен уходящего внутрь здания туннеля. Мохнатый Випхид и покрытый чешуей Трандосхан двинулись вперед по центру прохода.

Никто не встретил вторгшихся в тюрьму огнем. В туннеле было пусто.

— Пошли, надо отыскать Моруса Дула, — сказал Хэн.

Дул с тоской и завистью смотрел на мониторы, показывающие Хэна и его компанию, входящих в здание тюрьмы. И это называется самая неприступная крепость Галактики!

Дул не знал, как активируются дезинтегрирующие поля, как пускаются в ход лазерные установки защиты от внешних и внутренних нападений.