— А потом? Вы опять скажете, что хватит убивать? — насмешливо спросил Антонино.

— Вот именно. Четыре трупа из-за одного дегенерата с министерским портфелем — это уже многовато. Даже слишком. Найдите пленки и заставьте девчонку говорить. Если она ничего не знает, достаточно ее припугнуть, и она будет молчать. Если ей что-то известно, предупредите меня, я сам решу, что делать. Надеюсь, я выразился достаточно ясно, — сказал сотрудник спецслужбы.

За разговором они вернулись к вокзалу. Агент направился к составу, отправлявшемуся в Рим. Антонино уехал на своей машине.

* * *

Мария попрощалась с коллегами и сошла с автобуса на остановке Пьяцца-Маджоре. Было восемь вечера, когда она направилась к общежитию, торопливо шагая по крытой галерее. Навстречу ей попадались лишь редкие прохожие, спешившие домой к ужину, подальше от пронизывающего ледяного ветра, вихрем несущего пыль и мусор.

У дверей кондитерской Дзанарини, уже наглухо закрытой опускающимися железными ставнями, кто-то крепко схватил ее за руку выше локтя. Вместо того чтобы сопротивляться, Мария застыла на месте. Рука в перчатке зажала ей рот. Ее затолкали в автомобиль.

Машина отъехала, и она почувствовала, что сидит между двумя мужчинами. Пытаясь отогнать от себя этот кошмар, Мария покрепче зажмурила глаза. Но рука в перчатке, зажимавшая ей рот, была не сном, а явью. Она открыла глаза, но крик, рвавший ей грудь, вылился лишь в глухое мычание.

Другой человек залепил ей глаза пластырем.

Грубый голос с незнакомым акцентом угрожающе произнес:

— Сиди тихо, и ничего с тобой не случится. Хочешь орать — ори, все равно никто не услышит. — Они выехали за город, машина остановилась в поле у заброшенного, по виду хуторского строения.

Марию вытащили из машины и потащили внутрь. Она ничего не видела и лишь ощущала невыносимую вонь промерзшего, нежилого помещения. Ее толкнули на койку и привязали за запястья и лодыжки.

Потом наступила тишина.

Мария не смогла бы сказать, сколько времени провела она на морозе с завязанными глазами, спрашивая себя, зачем ее похитили. Наконец дверь открылась и вошли еще какие-то люди.

— Ну, теперь мы немного поболтаем, — произнес хриплый голос.

— Отпустите меня, — стала умолять она. — У меня нет родственников, нет друзей, нет денег. Я не та, кого вы ищете.

— Как тебя зовут? — спросил другой голос.

— Мария Гвиди, — ответила она.

— Все правильно. Именно тебя мы и ищем. Нам надо кое о чем тебя спросить, а ты нам ответишь. Потом мы тебя отпустим, только не вздумай врать. Это неправда, что у тебя нет ни друзей, ни денег. Ты унаследовала кругленькую сумму после смерти родных.

— Как видишь, мы неплохо осведомлены, — произнес первый — тот, что говорил с хрипотцой. — А что касается друзей, разве тебе ничего не говорит имя Моретты?

— Мне холодно. Развяжите меня, пожалуйста. Отпустите меня. — Девушка была в ужасе.

Ладонь, тяжелая, как лопата, обрушилась ей на лицо.

— Я задал тебе вопрос. Тебе ничего не говорит имя Моретты? — с угрозой повторил мужчина.

— Моретта — моя подруга, — дрожащим голосом произнесла Мария.

— И что ты делала у нее в доме?

— Спросите у нее самой, — ответила девушка.

Еще одна страшная пощечина заставила ее резко запрокинуть голову. Она почувствовала невыносимую боль в ухе, а из носа теплой струйкой потекла кровь.

— Не заставляй нас терять терпение, — вновь пригрозил тот, что ударил ее. — Что ты делала в доме Моретты?

— Я никого не знала в Болонье.