– С вами все в порядке?

Кристина отрицательно покачала головой.

– Сигара.

– Вас это раздражает? – не понял Сэм. Он повел рукой, и сладковатый запах табака ладаном поплыл в воздухе. Сэм видел, что Кристина не отрывает глаз от сигары, и объяснил: – Адриан попросил меня помочь ему избавиться от них. Он говорит, что они раздражают его желудок. Что с вами?

Глаза Кристины вдруг стали сухими, их жгло и щипало. Ноги не двигались. В ушах зашумело. Предметы расплывались перед глазами. Запах дыма наполнил ее чувства.

– Так пахнет его кожа, – пробормотала она.

Так пахнут его волосы, одежда, простыни. У его губ такой вкус. Грудь заболела так, будто в нее нож воткнули.

Сэм подвел Кристину к качалке. Она побелела как полотно и походила на привидение.

– Мне так…

Входная дверь открылась. Из прихожей потянуло холодом, слышно было, как суетятся люди.

– Сэм! Сэм! – слышались возгласы. – Где ты, черт побери?

Но Сэм не двигался. Он склонился над Кристиной и, нахмурившись, смотрел на нее.

– Вас тошнит? Что с вами? – Он слабо улыбнулся. – Послушайте, он обязательно придет, я уверен. – Снова деланная улыбка. – Он меня убьет, если что-нибудь случится… с вами или с ребенком. Вы… вы…

– Да. – Она покачала головой. – Нет. – Закрыв глаза, она пыталась за что-то ухватиться. – Да, меня тошнит.

Вошли шестеро. Все говорили одновременно. Это только усилило шум в ее голове. Маленький старичок на этот раз кричал по-английски с сильным акцентом и размахивал тростью. Сэм перехватил его руку, грозя отобрать трость. Сюртук Сэма распахнулся, и Кристина увидела пистолет. Кровь застыла у нее в жилах. Комната поплыла перед глазами.

– Где он? Я требую сейчас же выяснить это! – сотрясал воздух голос старого француза. – Кто это? – Длинный костлявый палец повернулся к ней. – Судя по ее виду, мой внук где-то поблизости. – Последовал недовольный вздох. – Я сто раз говорил ему, что тот, кто покрывает корову, кормит теленка. Я имел в виду ответственное поведение, а не разрешение заводить собственное стадо.

Кристина почувствовала, как ей на колени поставили поднос с чаем. Это лучшее, что мог сделать Сэм после таких слов. Кристина не представляла, как справится с чашками, ложками, сахаром, молочником, и разглядывала расписанный вручную лакированный поднос.

Позднее она поняла: на подносе были нарисованы цветы. А тогда ей показалось, что на нем одна из картин Хогарта. Темные края, светлая середина. Двое любовников в лесу. Мужчина держит пальчики женщины, его колено твердо нажимает на ее юбки между бедер. Женщина сопротивляется, но понятно, что долго это не продлится. Потому что у Хогарта есть другая картина с теми же героями. Оба сидят на земле, у женщины юбка поднята выше колен, у мужчины расстегнуты бриджи, оба взъерошенные и усталые. И было что-то в лице этой женщины на первой картине… она лукаво смотрела на мужчину, хоть и отказывала ему…

Кристина оказалась единственной, кто сумел заставить замолчать Филиппа де Лафонтена. Он рассыпался в извинениях.

– Excuzes-moi, madame. Je manquft d'egards, de prevenances, – бормотал он. – Я старый болван. Простите меня.

Он оказался невольным свидетелем ее недомогания. Если Кристине и удалось сохранить хоть какие-то остатки собственного достоинства, то все испортил приступ тошноты, продолжавшийся полчаса. Он и положил конец спору.

Глава 27

В три часа утра Кристина без сна лежала в постели.