Когда Восторг появилась в следующий раз, перемены в ней стали еще более очевидными. Девушке было недостаточно тихо лежать в постели; она хотела беседовать о совершенно посторонних вещах. Она все время подробно рассказывала о студентах, которым помогает получать знания, и об их интересе к причудливой культуре Востока, где так мало применяются достижения науки. Теперь у нее были группы всех уровней, от выпускников до подготовишек. Восторг нравилось ощущение независимости, возможность принимать решения, основываясь исключительно на собственных предпочтениях. Она развивала уверенность в себе и чувство личной значимости, о которых раньше не ведала. Привыкала носить западную одежду, чтобы к ней не относились как к индианке тогда, когда она предпочитала быть самою собой. Носила даже джинсы.

– Брюки, сшитые из холщовой ткани синего цвета, – объясняла она, – очень практичные и удобные для…

– Для рабочих! – воскликнул Мима речитативом. – А не для принцесс!

– Я больше не принцесса, – напомнила Восторг, не обращая внимания на его раздражение.

– Видел я западных женщин в этой мерзости! – пропел он. – На заднице вот‑вот все по швам лопнет!

– Да, это одна из привлекательных черт, – согласилась Восторг.

– Чтобы показывать всякому встречному мужчине! – закончил Мима с отвращением.

– Они не имеют ничего против, – заметила Восторг. – Между прочим, мне даже несколько раз делали комплименты.

– Ты моя женщина! – взбеленился Мима. – Только я могу видеть у тебя такие вещи!

Восторг рассмеялась:

– Мима, опомнись, где ты находишься? В древней Индии? В западном мире богатством принято делиться.

– Ты точно не говорила с демоницей?

– Лилой? Нет, я не видела ее с тех пор, как перебралась в мир смертных. Но я многое узнала об истинном положении вещей, Мима.

– Мне кажется, тебе лучше бросить эту работу и вернуться сюда.

– Я этого не сделаю! – воскликнула Восторг. – Я в высшей степени довольна своей теперешней жизнью. Впервые чувствую себя по‑настоящему независимой и полезной. Я знаю, что там, в университете, я нужна.

– Ты нужна мне здесь!

– А, брось! Здесь есть все, что тебе нужно, и без меня.

– Нет, не все! Я слишком много ночей провожу один.

– Один? А что случилось с Лилой?

– Я к ней не прикасался.

– Почему, Мима? Она же твоя наложница.

– Мне не нужна наложница, мне нужна ты!

Восторг улыбнулась:

– Это очень мило. Но не стоит впадать в крайности. Когда меня здесь нет, пользуйся услугами этой проклятой наложницы.

Мима был потрясен не только ее языком, но и настроением. Он уже не был уверен, не бранится ли Восторг на западный манер и не произносит ли имен созданий Преисподней, а может, делает и то и другое.

– Ладно, давай с этим завязывать, – сказала Восторг и придвинулась к Миме.

Давай с этим завязывать? Что бы это значило?

Однако он понял, что продолжение диалога может закончиться лишь еще одной одинокой ночью, и промолчал.

Работа Марса становилась все более рутинной. Миму продолжали не удовлетворять ее частности, а также усердие младших инкарнаций, с которыми ему приходилось сотрудничать; с другой стороны, он находил утешение в том, что все больше ставил войны под свой контроль и теперь они наносили смертным меньший ущерб, чем без Миминого присмотра.