Надрывно завыл на вираже самолет, и сквозь этот вой Земляченко услышал чей-то тревожный голос:

— Товарищ лейтенант, прыгайте!

Он прыгнул в щель, чуть не сбив с ног солдата, позвавшего его. В это время в небе повис еще «фонарь», потом — второй, третий. Затем вверху что-то зашелестело, и вдруг Андрей всем своим существом почувствовал, как над ним опускается небо.

На передовой он не раз слышал, как, рассекая пружинистый воздух, с тонким свистом мчится с вышины смерть. Но сейчас воздух не свистел, только слышался шорох, будто кто-то раздвигал над головой груду опавших сухих листьев.

Земляченко присел. «Бомба свистит — мимо летит, над тобой зашуршит — как раз угодит». Где это он слышал? Кто сказал? Солдат, на голос которого он прыгнул в щель, вдруг с отчаянной решимостью бросился на Андрея и своим телом прикрыл его. В какое-то мгновение лейтенант разглядел лицо солдата. То была Зина. В это мгновение Андрей забыл о бомбе. Он рванулся, чтобы освободиться и самому заслонить Зину. Но было уже поздно.

Раздался сильный взрыв. Земля вздрогнула, в щель полетели камни, над головой просвистели осколки, и земляная пыль косым дождем полоснула по лицам людей. Взрывной волной Зину сбросило с плеч Андрея, она упала на дно щели. Но тут же вскочила на ноги и с тревогой спросила:

— Вы не ранены, товарищ лейтенант?

— Нет, нет!.. А вы?

— Благополучно… — Она даже попыталась улыбнуться.

Лучше б не было этой улыбки!.. Лучше б не прятался он в щель!.. Как же это получилось?! Она, девчонка, заслонила своим телом от осколков его, боевого офицера! Прикрыла от смерти, а теперь еще улыбается. А ведь это он должен быть готовым спасти ее от любой опасности, заслонить своей грудью от вражеской пули…

Андрей смотрел на Зину, не зная, что сказать.

— Зачем… вы это?.. — с трудом произнес он, и в его охрипшем голосе почувствовалась боль.

Да, Земляченко понимал, что долг солдата обязывал Зину поступить именно так — закрыть своим телом офицера. Но ведь одно дело солдат и офицер, а другое — Андрей и Зина, он и эта девушка…

Сейчас ему было очень неловко… Казалось, Зина лишила его чего-то очень важного… Будто улетела, так и не осуществившись, какая-то надежда.

Все эти чувства на короткое мгновение овладели им.

Он не услышал, что ответила ему Зина, так как зенитчики продолжали яростно бить по самолетам и гасить «фонари», которые шипя рассыпались в воздухе.

Андрей выглянул из щели, увидел сваленный деревянный забор. В полутьме догорающих «фонарей» теперь вырисовывалась открытая улица. Над местом взрыва медленно оседала пыль.

Зина посмотрела в сторону штаба и вскрикнула. На гребне крыши не было девушки-наблюдателя. Там, где она стояла, лежало что-то бесформенное. Потом этот черный клубок задвигался: наблюдатель, держась руками за флюгер, медленно встал на ноги. Андрей догадался, что девушка упала, сбитая воздушной волной, и, видно, железный стояк флюгера спас ее от гибели. Зато сам стояк наклонился и потерял свое украшение — ветровую стрелу.

Чайка облегченно вздохнула…

А бой разгорался. Фашисты, разъяренные тем, что их самолеты постоянно попадают под огонь зенитной артиллерии и истребительной авиации, намеревались осуществить «звездный» налет. Если раньше авиационное командование противника выбирало какое-нибудь одно направление и волну за волной бросало на него самолеты, то на этот раз оно решило напасть со всех сторон и нанести удар по важнейшим коммуникациям Третьего Украинского фронта.

Фашистские бомбардировщики шли с севера и юга, с запада и даже с востока на разных высотах.