— Да ты, друже, из-за этой истории, кажется, совсем того… — протянул удивленный Грищук и выразительно покрутил пальцем у виска. — А ну пошли! — сердито скомандовал он.

Капитан Смоляров был в своей комнате. Он только что вернулся с беседы, которую проводил в казарме, и вешал на стенку карту СССР.

— Разрешите, товарищ капитан! — просунул голову в приоткрытую дверь Грищук.

— Заходите, заходите, — приветливо улыбнулся Смоляров.

Грищук пропустил вперед себя Андрея.

— Здравия желаем, товарищ капитан!

— Здравствуйте. Садитесь…

Земляченко тяжело опустился на стул возле стола. Как может капитан спокойно проводить занятия и возиться с картой, когда случилась такая беда!

Грищук потянулся к портсигару капитана.

— Разрешите закурить, товарищ капитан?

— Закуривайте. — Кольца карты наконец сели на гвоздики, и замполит повернулся к друзьям. — Я вас слушаю.

Грищук посмотрел на Андрея и решил, что говорить надо самому.

— Понимаете, товарищ капитан, лейтенант Земляченко закончил дознание.

— Так… — кивнул головой Смоляров.

— Подал командиру…

— Так…

Смоляров взял и себе сигарету, придвинул ближе аккуратно обрезанную консервную банку, которая служила пепельницей.

— Но капитан отказался утвердить материалы…

— Да вы что — жаловаться прибежали на командира? — сурово перебил Смоляров.

— Нет, нет… так просто, посоветоваться.

Капитан сделал вид, что ответ удовлетворил его, и, закурив, словно из обычного любопытства, спросил Земляченко:

— Почему же командир не утвердил?

Андрей поднялся.

— Сиди, сиди!

Не зная, как рассказать о беседе в кабинете Моховцева, лейтенант протянул Смолярову папку. Капитан неторопливо развернул ее и начал читать протокол. В комнате было так тихо, что Андрею казалось, будто товарищи слышат удары его сердца.

Время от времени, сбрасывая в жестянку пепел, капитан отрывался от чтения. Встречаясь с грустным взглядом юноши, он опускал глаза и опять углублялся в бумаги.

— Ну что ж, — дочитав, сказал Смоляров. — На мой взгляд, правильно отражено то, что случилось на посту Давыдовой.

В глазах Земляченко вспыхнула надежда.

— Но многое здесь, — продолжал Смоляров, — выходит за рамки порученного дознавателю. Твое дело — точно установить факты по сути самого события. Ведь так? Правда, в ходе дознания иногда выявляются дополнительные факты, которые помогают посмотреть на само событие шире и глубже. Да, да, — подтвердил он, раскуривая сигарету. — Только где они? Одних домыслов, пусть самых убедительных, мало… Никто не лишает дознавателя прав на размышления, но официальный документ должен базироваться на установленных фактах и выводах из этих фактов. Не больше. Поэтому, очевидно, командир и отказался утвердить материалы.

Андрей смотрел на Грищука так, словно хотел сказать: «Ну вот! Это самое мне уже говорили!»

— А вообще-то, не только тебя, Земляченко, а всех нас занимает вопрос, почему здесь оказался американский самолет… Высшее командование тоже над этим думает. И наша обязанность дать ему исчерпывающие данные для выводов.

— За этим мы и пришли, — заволновался Грищук.

— Можно послать в Бухарест и те твои материалы, которые не войдут в официальный документ, — обратился Смоляров к Андрею. — И не откладывая, одновременно с протоколами дознания.