Мотоцикл вынес его на гору, перекатился через перевал и опять помчался узкой долиной.

Над горами на короткое время выглянула луна — полная, с красноватым отсветом. Вокруг стало виднее. Облитые ее мертвым сиянием, горы резче вырисовывались в низком небе и отбрасывали густую тень. Треск мотоцикла гулким эхом раскатывался вокруг. Казалось, это гремели и сердито шевелились разбуженные горы.

Чем ближе подъезжал Андрей к селу, тем больше раздражал его этот грохот. Хотелось проскочить тихо, незаметно, а тут словно целая батарея открыла огонь.

…Но вот уже видны маленькие хатки, выбежавшие на склон холма. Проезжая притихшим селом, Андрей уменьшил скорость. Луна спряталась за тучи.

Недалеко от поста лейтенант остановил мотоцикл, выключил мотор. Повел машину в руках, свернул с невидимой ночью тропинки и почувствовал под ногами траву, которая густо покрывала пологий холм. Сделал еще сотню шагов.

— Стой!

В тихом воздухе резко лязгнул затвор.

— Кто идет?

— Свои, — ответил Андрей. — Лейтенант Земляченко.

Девушка выкрикнула:

— Начальник! На выход!

— Здравствуйте, товарищ лейтенант! — подошла Давыдова. — Каким ветром в нашу глухомань?.. Идемте в землянку.

Офицер направился за начальником поста.

— Как здесь моя подшефная? Жива, здорова? Как служит? — пытался спрашивать весело, шутливо. Ведь девушки с ноль девять догадывались, что дознаватель части лейтенант Земляченко влюблен в ефрейтора Чайку, знали, как он волновался за судьбу своей «жертвы».

— Все в порядке. Служит хорошо, — официальным тоном доложила Давыдова, будто и в самом деле поверила, что дознаватель приехал убедиться, как ведет себя солдат после прекращения дела. — В этом месяце имела благодарность от командира взвода.

…Девушки слышали шум мотоцикла в горах и дожидались гостя.

Андрей улыбнулся, заметив у всех застегнутые воротнички, туго затянутые ремни и заправленные гимнастерки. Одна Зара Алиева была не в форме. Она хозяйничала в углу возле таза с водой, над которым наклонил го: лову голый по пояс юноша.

— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался Земляченко.

— Здравия желаем, товарищ лейтенант! — хором ответили ему. Зара на секунду выпрямилась и снова склонилась над юношей. Растерянная Зина отвела взгляд от Андрея, словно рассердилась, что он приехал и ставит ее в неудобное положение.

После возвращения Зины на пост девушки сдружились еще больше. Только Зара, казалось, охладела к ней. Она, эта маленькая упрямая горянка, ничего не хотела прощать ни подруге, ни влюбленному лейтенанту.

— Чем занимаетесь? — по привычке спросил Земляченко.

На этот стереотипный вопрос солдатам нечего было ответить. Картина, которую сейчас увидел офицер, не имела ничего общего с боевой подготовкой. В углу, над тазом, поднималось горячее облачко пара. В этом облачке пряталась стриженая голова парня, покрытая мыльной пеной. На столике была расстелена ряднина, на которой лежала сморщенная после стирки гимнастерка, рядом стоял чугунный утюг, полный углей. Ведро с холодной водой дополняло картину.

Парню, видно, попало в глаза мыло. Он замотал головой, начал упираться, но Зара была неумолима.

— Чего брыкаешься? — наклонила она его силой к тазу. — Ты что, ишак?

В жизни девушек и это было развлечением. Они засмеялись. У Зины жемчугом сверкнул косой зубок. Андрей, взглянув на нее, не смог сдержать счастливой улыбки.

— Сама ты ишак!

— Вон что! Тогда ходи грязный! — Алиева сердито оттолкнула от себя голову парня.

— Зара! Дронин! — с укором обратилась к ним Давыдова.