– Кузьма, – позвал Зотов.

– Ну, – простонал партизан.

– Про случившееся ни слова, и всем своим передай.

– Какого хера?– изумился Кузьма.

– Делай, что говорю.

– Виктор Палыч! – из темноты выплыло обеспокоенное лицо Маркова.

– Живой я, – Зотов улыбнулся командиру. – Задело маленько.

– Врач где? Врача! – заорал Марков и засуетился вокруг. – Что случилось-то?

– Граната взорвалась, несчастный случай, – Зотов, успевший прийти в себя, твердо решил правды не открывать и сцапал командира за воротник. – Всех из землянки тащите в санчасть, быстро. Вопросов не задавать!

– Твою мать, – ахнул Марков. – Ну когда это кончится? Куда ранило-то?

Зотов тихонечко застонав, перевалился на левый бок.

– Батюшки, – вскинулся Марков. – Кровищи-то натекло! Врач! Где, сука, врач!

– Я могу, я, – сбоку подскочила простоволосая девчушка лет шестнадцати, с побелевшим лицом. – Я курсы медсестер окончила, сейчас посмотрю. Куда тебя, миленький? – и всплеснула руками, вляпавшись в кровь. – Ох!

– Царапина, – простонал Зотов без всякой уверенности. Пугать сестричку не хотелось. Шутка ли, целые курсы окончила. Поди двухнедельные. Квалифицированный специалист. Лишь бы в обморок не упала…

– Потерпи, миленький, я сейчас, я скоро, – неожиданно сильные руки перевернули Зотова на бок.

– Ну чего там? – сунулся Марков.

– Не мешайте, товарищ командир.

Затрещала одежда. Прощай френч, нам было хорошо с тобой.

– Решетов как? – просипел Зотов сквозь секущую боль.

– Не видел его, щас гляну, – Марков заметался и исчез. Сестричка облегченно вздохнула. Нет ничего хуже работы под наблюдением непосредственного начальника. Легче повеситься.

– Крови сколько, – ужаснулась девчушка.

– Жить буду? – спросил Зотов.

– Наверно. Не знаю, – буркнула сестра, ковыряясь в боку. Зотов засипел, набивая в рот сухую хвою.

– Очень больно?

– Да нет, это я так смеюсь. Анекдот вспомнил один.

– Потом расскажите?

– Он не для детей, – Зотов едва не завыл.

– Бок и спину осколками посекло, – сообщила сестра. – Я перевяжу и в санчасть, там доктор посмотрит.

Снова затрещала одежда, на этот раз не его. Сестричка рвала на себе рубаху или еще что-то из гардероба, Зотов не видел. Перед глазами мелькали ноги и полосы света. Из землянки выносили тела, но кого именно он разглядеть не сумел.

– В санчасть уносите! – крикнул Марков и присел рядом. – Живой Решетов, живой, сильно поранен, весь в крови, но живой.

Зотов облегченно забулькал. Главное жив. Но видать крепко досталось, Никита ближе всех ко входу сидел.

– Этого к доктору, быстро! – приказал Марков. – Не растрясите!

Зотова бережно переложили на одеяло и потащили в ночь. Санчасть встретила приглушенным светом, едким запахом хлорки и бренчанием инструментов. Нет ничего хуже больниц, Зотов их навидался. Его взгромоздили на стол, медсестрички содрали остатки одежды.

– Ну куда вы его? – возмутился местный хозяин. Как его там... ведь хотел познакомиться... Ивашов вроде бы... Врач был без маски и без халата. Зотову окончательно поплохело. Лишь бы не пьяный…

– А чего? – спросил кто-то из партизан.

– Ничего. Надо понимать. Ранение легкое, осколки по касательной прошли, – Ивашов ткнул чем-то острым в открытую рану. Зотов охнул. Ну, сука.

– Парочка застряла под кожей, ничего страшного, – пояснил Ивашов.