В насупленном лесу окончательно рассвело, меж деревьев рваными клочьями стелился молочный туман, жался к земле, уступая напору всходящего солнца. Потренькивали первые птицы. Внутри склада разгром: ящики и мешки сброшены с шершавых, сколоченных из жердей стеллажей, кругом консервные банки, обрывки вощеной бумаги и гороховый концентрат. Собранное по крупицам добро особо не пострадало, процентов на двадцать самое большее. Аверин ничего не хотел уничтожать, складская душа. Значит, думал зарезать Решетова, вернуться, принять деятельное участие в спасении имущества и как ни в чем не бывало продолжить выдавать партизанам свежее исподнее и присланные с Большой земли галифе.

Покойный хозяин обретался за занавеской. Крохотное личное пространство без намека на тайную жизнь, никаких окровавленных ножей, планов убийств, отрезанных ушей и приколоченных к стенам фотографий будущих жертв. Узкие нары аккуратно застелены шерстяным одеялом в крупную клетку, чурбан, заменяющий табуретку, на гвоздях ватник, прожженный на рукавах, в углу пара сапог и потрепанный чемодан, окованный металлом по уголкам.

– С чего начнем? – спросил Решетов, потирая руки.

– Все к черту переворачивайте, – велел Зотов, обводя взглядом фронт предстоящих работ. – Постель, одежду, карманы. Распарывайте швы, выворачивайте обувь, проверяйте под стельками.

Управились минут за пять. На перерытую койку легла кучка находок, ничего примечательного, обычный набор мужика средних лет: бритва, помазок, треснувшее зеркальце, сменное белье, перочинный нож с перламутровой рукояткой, перья для ручки, моток проволоки, денег россыпью общей суммой сто двадцать рублей сорок копеек, портянки и мыла кусок. В чемодане нашлись документы, удостоверяющие личность командира РККА на имя Аверина Аркадия Степановича, интенданта третьего ранга, 1897 года рождения, призванного в городе Тула, различные справки, вещевая книжка, и о чудо, партбилет РКПб в потертой красной обложке за номером 153457. Ничего себе!

Зотов пристально посмотрел на Решетова.

– Никит, вот ты, человек не трусливого десятка, боевой офицер.

– Я такой, – без ложной скромности подтвердил Решетов.

– А из окружения с документами вышел?

– Отстань.

– Честно.

– Потерял, – Решетов отвернулся и заскучал. – Или украли. Люди пошли... Чуть зазеваешься, последнее умыкнут. Был у меня один случай…

–Без подробностей.

Решетов обиженно засопел.

– У тебя украли, а Аркаша с полным набором.

–Хер ли, герой.

– Рисковый парень, – предположил Карпин. – Или дурак, одно другому не мешает. С партбилетом по немецким тылам.

– Нет, ну удостоверение личности я еще понимаю, – Зотов в задумчивости полистал маленькую книжечку. – Интендант третьего ранга, птица не особенно высокого полета. По-нормальному это кто, старлей?

– Капитан, – поправил Решетов.

– Я и говорю. Ничего страшного капитану в плену не грозит, на равных правах. Но партбилет - это почитай смертный приговор, сами знаете, как в начале войны партийных из колонн военнопленных выводили и у дороги стреляли. До первого патруля. Огромный риск, и ради чего? Цель должна быть соразмерной. – Зотов изобразил руками весы. – На одной чаше цель, на другой твоя жизнь.

– Аркаше нужна была чистая биография, – предположил Решетов.