Всех заключенных там содержали вместе: новичков, поступивших за мелкое мошенничество, и безжалостных убийц, бывших тут не в первый раз, ждущих приговора, и тех, кому пожизненный приговор уже был вынесен, сильные рядом со слабыми, старые вместе с молодыми. Они жили в темных, мрачных камерах, полных грязи, невыносимой вони, вшей и тараканов. Алек не смог не закашляться, когда их с Карром провели в Ньюгейт, где каменные стены впитали в себя все человеческие запахи, сколько бы их ни терли и ни мыли.

– От нас будет вонять целую неделю, – не сдержался Карр, с испугом оглядываясь вокруг.

Алек кивнул, подавляя гримасу отвращения:

– Мы с тобой сумасшедшие. Никто не приходит в Ньюгейт по своей воле.

Карру было не до шуток. Он испуганно смотрел на тюремщика, который вел их по длинным переходам и коридорам.

Они прошли мимо шумных камер, заполненных изголодавшимися людьми, которые требовали вина и мяса, выкрикивали им вслед ругательства – худые, измученные, с каждым днем теряющие силы люди. Лицо Карра стало мрачным и непроницаемым, он пытался скрыть обуревавшие его чувства. Алек ругал себя за то, что взял приятеля с собой. Еще только два года назад мир Карра был чист и спокоен, полон тихих радостей деревенской жизни, заполнен чтением книг. Теперь же он столкнулся совсем с другим миром.

– Мемери! – крикнул охранник в решетчатое окошко двери одной из камер.

Послышались шум и возня. Пока несчастный Мемери шел к двери, каждый заключенный пытался его задеть, ударить или помешать пройти.

– Желаю хорошо повисеть!

– Протянешь ноги через час…

– Торопись, палач ждет тебя…

Заметив смущение Карра, Алек объяснил:

– Они думают, что мы пришли отвести его на виселицу.

– Сентиментальный народ, не правда ли? – мрачно пошутил Карр.

Алек подал знак, и тюремщик схватил худого, грязного парня и грубо затолкал его в пустую комнату. Это была маленькая клетушка с одним окном под самым потолком и тяжелой дверью. Тюремщик вышел и пригласил Алека и Карра войти.

– Оставьте нас наедине на пять минут. Не закрывайте дверь, – приказал Алек тоном, не терпящим возражений.

Но, следуя тюремным правилам, дверь все же закрыли.

Карр вздрогнул при звуке хлопнувшей двери и испуганно посмотрел на Алека, отчаянно желая, чтобы тот побыстрее закончил расспросы.

– Твое имя? – Алек задал вопрос заключенному, чьи волосы и кожа были одинаково серого цвета. На вид ему было не больше тридцати лет.

– Мемери, сэр. Том Мемери. –'– Что-то в голосе Алека заинтересовало его, он медленно поднял лицо и тут же побледнел как полотно. – Господи! – Его лицо исказилось от ужаса.

– Я напоминаю тебе кого-то? – тихо спросил Алек. – Я думаю, ты был в некотором роде знаком с моим кузеном.

– Не правда.

– Неужели? Я слышал совсем другое.

Наступила пауза.

Алек сохранял холодность и спокойствие. Карр, волнуясь, Оглядывался на дверь, – Ты когда-нибудь слышал про Лейлу Холбурн? – Алек начинал нервничать.

Мемери сосредоточенно изучал каменный пол.

– Алек, он не будет говорить, – начал Карр, подгоняемый желанием поскорее выбраться отсюда.

– Нет, он будет говорить, – возразил Алек, посылая кузену многозначительный взгляд. – Он станет самым разговорчивым заключенным Ньюгейта.

– Убирайтесь, – сказал Мемери.

– Потому что, если он не заговорит, – продолжал Алек, – я сделаю так, что каждый узник этой чертовой дыры узнает, что Мемери выдал всех членов «Стоп Хол Эбби».