– Я что-то пропустил? – спросил Толик, входя в помещение.

– Нет, – огрызнулась я.

– Ладно, – усмехнулся Левицкий. Вот эти интонации были привычнее, их я узнавала. – Только хорошенько мой, Колбаса! Приду проверю! Чтобы тачка блестела!

Когда я снова инстинктивно схватилась за шланг, он уже удалялся в комнату отдыха, сопровождая свои шаги смехом.

– Козел! – прорычала я, приступая к работе.

– Знаешь его? – немного испуганно спросил Толик.

– Лучше бы не знала.

Этот придурок Левицкий своим появлением поднял со дна моей души пепел старых обид. И снова я была неуклюжей толстой девчонкой, закованной в комплексы, и снова надо мной смеялись и некому было за меня постоять.

– Следующий! – скомандовал Толик, когда мойка Тимофеевой машины была окончена.

Я бросилась к воротам, чтобы открыть их новому посетителю, лишь бы больше не сталкиваться взглядом с появившимся типом из прошлого.

Повезло – Тимофей не сказал мне ни слова. Заплатил за услуги, молча сел за руль. Дождался, когда его друзья займут свои места, и выехал с мойки. Я с облегчением выдохнула. Но, оказывается, рано я радовалась. Когда, закрыв дверь за последним посетителем, я переоделась, повесила сумку на плечо и вышла, Левицкий ждал меня снаружи.

Ослепил яркими фарами в сгущающейся мартовской темноте и громко посигналил.

Еще чего! Не буду реагировать. Я ускорила шаг. Пусть девкам своим сигналит, а приличные девушки на такое обращение не откликаются.

Я намеренно перешла улицу и заспешила по тротуару. Ледяной ветер рвал волосы, забирался под воротник. Ноги, распаренные влагой на мойке, моментально замерзли в тонких ботиночках.

– Даш!

Он свистнул! Этот негодяй свистнул мне, как какой-то уличной девке! Обнаглел!

Его автомобиль, приблизившись ко мне, медленно полз вдоль дороги. Движения на улице в это время не было, поэтому он никому не мешал и мог наслаждаться преследованием сколько ему влезет.

– Эй, красотка, садись!

– Пошел ты… – не оборачиваясь, послала я его туда, где ему было самое место.

– Замерзнешь! – издевался Левицкий.

Я хотела что-то ответить, но поскользнулась и растянулась в подмерзшей снежной каше посреди тротуара.

– Ой! – Попыталась я подняться на ноги. Неудачно. – Да что ж такое!

Хлопнула дверца. Мотор продолжал работать.

– Не стоит такой хорошенькой девчушке шастать одной по ночным улицам. – Сильные руки обхватили меня за талию и поставили на ноги.

И перед глазами возникло его лицо. Серые глаза сверкали в свете луны, он улыбался. Хотелось съязвить в ответ, но слова растаяли на онемевшем языке, так и не прорвавшись наружу.

– Идем! – Он помог мне выбраться из плена ледяной каши.

– Я с тобой никуда не… – Фраза оборвалась, когда Левицкий усадил меня на пассажирское сиденье.

– А где твои дружки? – спросила я.

– Какие дружки? – Тимофей сел за руль.

Нет, ну точно взрослый. Совсем другой – новый.

– Твои гиены, зубастые и мерзко хихикающие. Ты всегда окружал себя такими.

– Отправил домой! – ответил он спокойно. – Хотел повидаться с тобой. Пристегнись!

Я впервые сидела в роскошной машине. Раньше мне доводилось только мыть такие, а теперь я находилась внутри. Не сводя с него испуганных глаз, я пристегнулась.

– Умница!

Автомобиль сорвался с места, будто пантера в прыжке.

– Эй, поаккуратнее! Я жить, вообще-то, хочу!

Это его только позабавило.