– Эй, поаккуратнее! Я жить, вообще-то, хочу!

Это его только позабавило. Левицкий улыбнулся, на что-то нажал, и салон наполнился громкой музыкой.

– Так и знала, что надо держаться от тебя подальше! – Я втянула голову в плечи, когда машина вошла в очередной опасный поворот на огромной скорости.

– Проголодалась?

– Что?! – проорала я.

Левицкий убавил громкость, но не скорость.

– Спрашиваю, ты голодна?

Желудок что-то проворчал, но сумка, прижатая к животу, поглотила этот звук.

– Я хочу домой! – жалобно пропищала я.

Пальцы впились в ремень на очередном повороте.

– Отставить «домой»!

– Мы что, в армии?

– Работа у тебя – дрянь, – словно не слыша меня, тихо сказал Тимофей.

– Сам ты… – решив дальше не уточнять, я прикусила язык.

– Здесь отличные бургеры. – Он остановился у автокафе.

Странный у нас разговор.

Тимофей опустил стекло, сделал заказ и протянул кассиру карту. А уже в следующем окне нам выдали хрустящий пухлый пакет, из которого шел ароматный пар. Левицкий поехал на стоянку и там остановился.

– Держи! – Он протянул мне большой сочный бургер с мясной котлетой, зеленью и сыром.

Я уже так давно не ела ничего настолько вредно-вкусного, что у меня внутри все сжалось. Желудок тихо простонал: «Умоляю, возьми!» – а руки взметнулись и уже принимали пищу из рук врага.

М-м-м…

– Вот! Вижу ведь, что проголодалась, – сказал Левицкий. Достал из пакета стакан с ледяной газировкой и поставил рядом в специальное отверстие. – Работа у тебя конская. Не было ничего лучше?

– Иди ты знаешь куда, – отозвалась я, жадно жуя сочащийся жиром бургер.

Взяла стакан и через трубочку втянула сладкую газировку, с удовлетворением прикрыла глаза, ощущая лопающиеся на языке пузырьки.

Мне было плевать, что Тимофей на меня смотрит. Это минутная слабость, а завтра снова диета, правильное питание, грудка, овощи и чай без сахара.

– А я все думал, куда ты пропала после выпускного.

– Ты думал? – Я даже хрюкнула от смеха. – Помнится, ты классно поржал тогда надо мной со своими друзьями.

– Да! – Тимофей качнул головой с довольной улыбкой. Явно получал удовольствие, прокручивая в голове картинки того вечера. – Забавно вышло. Помню твой взгляд. Маленькая жирная девчонка с жирным сердцем, переполненным любовью к своему пианисту.

Это было уже слишком. Кусок застрял у меня в горле и не двигался дальше. Я закашлялась, судорожно соображая, хвататься ли за газировку, чтобы протолкнуть котлету, или выскочить из машины и убежать, гордо задрав голову.

– Ну ты и гад! – кашляя, выдавила я, когда парень потянулся, чтобы постучать мне по спине.

– А что я такого сказал? – Он убрал руку. – Это ведь правда.

– Ты только что назвал меня жирной! – Слезы невольно брызнули из глаз. – Сам себя слышишь? У тебя не возникает мысли, что кто-то может быть толстым из-за того, что у него нарушен обмен веществ? Как можно ляпнуть подобное? Тебя кто воспитывал? Волки?

– Ладно-ладно, – примирительно сказал Левицкий, перестал жевать и внимательно посмотрел на меня. – Ты не была жирной. Ты была… хм… сочной. – Он поднял руки, изображая, как держит в воздухе что-то круглое вроде арбуза. – У тебя была милая смазливая мордашка и классная жирная задница!

– Да пошел ты! Думаешь, приятно слышать такое? – Я швырнула недоеденный бургер в пакет.