– Все, перестань. – Мне хотелось закрыть уши. Я не могла больше слушать его.

– Кстати, я слышал, что он сейчас выступает в «Дурке».

– Что за «Дурка»? – оживилась я и тут же осеклась, втянув голову в плечи.

Судя по выражению лица Левицкого, он заметил мой интерес.

– Одна грязная дыра на окраине. Играют там какое-то адское дерьмо, слушать невозможно. – Он лениво зевнул, точно большой мартовский котяра. – Я был в хламину, ничего толком не помню: только его на сцене с какими-то чуваками и одной зачетной телкой. Говорят, они играют там каждую субботу.

– Ясно.

Почему-то слово «телка» больно кольнуло сердце.

– Хочешь повидаться? – съязвил Тимофей.

– Вот еще, – пробормотала я.

– Правильно! – Тимофей протянул руку и осторожно коснулся моего плеча. – Зачем он тебе? Лучше приходи ко мне. У меня в субботу вечеринка для своих. Выпьем, послушаем музыку, потанцуем. Хочешь, заеду за тобой?

Знаю я ваши вечеринки. Наверняка мажорская попойка, на которой все хвастаются размерами папочкиных капиталов и нюхают всякую дрянь.

– С чего ты взял, что мне это будет интересно? – дернула я плечом, стряхивая с себя его пальцы.

– Как? – усмехнулся он. – Между нами особая связь, ты ведь тоже это видишь? – Он придвинулся ближе. – Я нравлюсь тебе, ты мне…

– Какая же… хрень! – не выдержала я. – Если такие вульгарные, примитивные методы все еще работают, то мне жаль тех девиц, которые на них ведутся. Мне нужно мыло, чтобы вымыть уши. Первосортный бред!

– Э-эх! – Левицкий хлопнул себя по коленям. – Похоже, мне пора на курсы повышения квалификации.

И мы рассмеялись.

– Ладно. Мне пора, – взглянув на дисплей мобильника, сказала я. – Я должна была появиться дома еще час назад.

– Мамочка будет ругаться?

В груди неприятно резануло.

– У меня нет родителей, – прошептала я тихо, – и никогда не было, только бабушка.

– О! Ну прости. – Тимофей неуклюже потянулся, желая снова коснуться меня, но тут же передумал. Тронул машину с места и вздохнул: – У меня вот есть, а тоже как будто нет…

– Хочешь мне на жизнь пожаловаться? – не удержалась я, принимая правила его игры. – Я тебе не психоврач, учти.

– Не психолог, – поправил Тимофей, смеясь, – и не психиатр.

– Какая разница?

– Разница есть, толстозадая.

– Как ты меня назвал?

– Толстозадая.

– Останови машину!

– Еще чего. – Он только добавил скорости. – Жалости ты от меня точно не дождешься, аппетитная моя.

– Если я толстозадая, зачем ты за мной потащился? – Пользуясь моментом, я рассматривала его руки, небрежно лежащие на руле.

– Просто хотел тебя… чпокнуть.

– Не-е-т, – отмахнулась я.

– Да-а! – заржал он.

– Похоже, я единственная, кто так долго терпит твои грубости и все еще не дал тебе по кумполу?

– О, Колбаса, я еще очень ласков с тобой!

– Охотно верю! – Улыбаясь, я отвернулась к окну.