«Я думал, он тебе нравится».

Люта хотела обозвать его как-нибудь, но вместо ответа снова лизнула в нос. А потом…

Что может быть лучше бега вдвоем сквозь метель? И пускай Люта медлила — Эре еще сильно хромал, — это не имело никакого значения. Будто он не был волком и не чуял, чего желает волчица…

* * *

— Извини, я у тебя кое-какие припасы подъел, — виновато сказал Айлан, когда она вошла в дом. Спасибо, печку натопил.

— Заплатишь, обещал же, — пожала плечами Люта и грохнула прямо на стол свежую заячью тушку. — Я помню, что почем покупала.

Повисло неловкое молчание.

— Заплачу, ясное дело. А ты не встречала того, серого?

Люта помотала отросшими волосами. Подумала: нужно отрезать покороче, мешают.

— Ясно… тогда мне надо идти дальше.

— Сперва плати за еду и и постой, — повторила Люта.

— Да возьми, жадоба! — он кинул на стол кошелек.

Куртка распахнулась, и Люту пробрало ледяными мурашками вдоль хребта.

— Потом возьму, сперва сготовлю чего-нибудь. Ножик подай, — сказала она, и протянула руку, не оборачиваясь. — А то сел сиднем и сидит.

— Этот?

— Нет же! Тонкий нужен, сам не видишь? Охотник выискался…

Судя по грохоту, Айлан рылся в ящике с ножами.

— У тебя тут только тесаки какие-то… Держи мой!

Ножик был не слишком длинный, но очень острый, с костяной рукоятью. Может, тот самый?

Люта присвоила его очень просто: свалила грязную посуду в таз, ножи туда же, а когда Айлан пошел на двор, быстро выудила ножик и спрятала за голенищем.

— Спать ложись, — сказала она гостю, когда тот вернулся, — а я до ветру схожу. И погляжу, нет ли кого вокруг…

Айлан молча кивнул и улегся. Не подсматривал — неужели бы Люта его не почуяла? А главное, не спросил, зачем она взяла с собой двустволку. Впрочем, что тут странного, когда кругом и волки, и оборотни?

А вот Эре учуял ее издали и чуть не напрыгнул, когда она отворила дверь сарая.

— Тихо ты! — шикнула она. — Вот, было у Айлана с собой. То или нет? Не знаешь? Ну хоть попробуй!

Эре отступил на шаг.

— Боишься? А я не боюсь! — с этими словами Люта вонзила в земляной пол нож с костяной рукоятью и ловко кувырнулась через него. — И что скажешь? Очень я поменялась?

«Волчицей я тебя уже видел…» — задумчиво ответил Эре.

Да не только видел, могла бы ответить Люта, но не стала. Интереснее было, что с ней сделалось… Шерсть, лапы, хвост… но полнолуние уже минуло! А значит…

«Нужно верить, что получится», — сказала она и перекувырнулась обратно.

Отряхнула штаны и добавила:

— Ты не веришь, вот ничего и не получается! Даже если это не тот самый нож… все равно!.. Попробуй!

Волк прыгнул, и Люта отпрянула.

Приземлился он как-то неловко, заскулил… и вдруг поднял голову.

Глаза у него оказались не волчьи, как у Люты, серо-голубые. Цвет волос не разобрать, настолько они отросли, спутались и перепачкались. Вроде бы светлые. А уж какие на нем были обноски…

— Правильно. Верить надо, — обрывисто сказал он и вдруг заплакал, вернее, тихо завыл, уткнувшись в колени. — Как много времени ушло даром, сколько я потерял!

— Ты дурак какой-то, — сказала ему Люта и подобрала нож. Нельзя таким разбрасываться. Тот нож или нет, а все же лучше держать при себе.