— Я хочу иметь семью и дом, — ответила она.

— И ты всерьез думаешь, что Дерек в состоянии все это тебе дать?

— Я так далеко в будущее не заглядываю. С Дереком моя жизнь приобрела непредсказуемый характер.

— Зато я могу тебе кое-что предсказать. Связь с этим человеком сделает тебя изгоем в обществе. Ты и так порядочно навредила своей репутации, отдав Ники в приют, теперь еще это…

Слова матери были напитаны ядом, и Сабрине потребовалось все ее самообладание, чтобы не сорваться на крик дать достойный ответ.

— Если кто-то и осуждает меня за то, что я отдала Ники в «Гринхаус», то делает это по незнанию. Впрочем, уж коли ты затронула эту тему, давай рассмотрим ее и под другим углом. Если люди после того, как я отдала Ники в приют, стали хуже ко мне относиться, то их нисколько не удивит то обстоятельство, что я сошлась с Дереком.

Аманда тяжело вздохнула.

— Значит, мы с отцом не в силах тебя переубедить?

— Относительно Дерека? Нет.

— А как насчет того, чтобы приехать к нам на День благодарения?

— День благодарения завтра. Уже поздно заказывать билеты. Спасибо за приглашение, но я не приеду. Во всяком случае, в этом году.

В День благодарения Дерек проснулся поздно. И обнаружил, что находится в просторной кровати Сабрины в одиночестве. Это его не удивцдо. На часах было одиннадцать тридцать, а аппетитные запахи, доносившиеся с кухни, свидетельствовали о том, что если бы Сабрина была такой же лежебокой, как он, то праздничного обеда могло бы и не быть.

Сабрину сама составила меню и теперь, должно быть, колдовала над фаршированной индейкой, картофельной запеканкой и печеными яблоками. Дерек втянул в себя аромат готовящейся еды, блаженно улыбнулся.

Вот чего ему не хватало все эти годы: хорошего дома и хорошей жены. Он был бы рад обрести все это здесь, в Вермонте.

Почувствовав сильнейшее желание оказаться рядом с Сабриной вне зависимости от того, нуждается она в его помощи или нет, Дерек встал, натянул вельветовые брюки и прошлепал босыми ногами к двери. В гостиной тускло светил камин. Дерек подбросил дров и направился на кухню. Остановившись в дверном проеме, он огляделся. Сабрины нигде не было видно. Она оставила для него на столике кофейник и записку. Записка гласила: «Уехала, чтобы угостить кое-кого пирогами. Вернусь к часу. В холодильнике фруктовый салат. Угощайся. Но не трогай абрикосовый бисквит. Это к праздничному столу. Люблю. Сабрина». Перевернув бумажку, Дерек на обратной её стороне прочел: «С Днем благодарения!»

Отложив записку, он налил себе в кружку кофе. Записка, однако, никак не выходила у него из головы. Куда, спрашивается, могла уехать Сабрина? Вчера вечером она ни о какой поездке с ним не заговаривала. С другой стороны, она напекла пирогов и пончиков куда больше, чем это было нужно им двоим.

Вернувшись в гостиную, Дерек подошел к окну. Денек был серенький, и все вокруг говорило о том, что скоро начнется зима. Зиму в Парксвилле Дерек не любил. Другое дело здесь, в Вермонте. Днем тут можно любоваться засыпанными снегом лесами, а ночью засыпать под звуки вьюги; пить горячий шоколад перед тем, как выйти из дома, и спасаться от холода под стеганым лоскутным одеялом. Главное же, здесь, в Вермонте, живет Сабрина, а с ней можно прожить всю жизнь, а не только пережить зиму. Размышляя над всем этим, Дерек принял душ, побрился. Отсутствие Сабрины уже начало беспокоить его.

Когда за окном послышался звук подъезжающего автомобиля, Дерек поспешил навстречу Сабрине.

Она просияла, увидев его.

— Ну как выспался? — спросила Сабрина.

— Я скучал по тебе.

Пройдя через кухню, он помог ей снять пальто. Это было то же самое кашемировое пальто, которое было на ней, огда она впервые приехала к нему в Парксвилл.