— Мать — вот кто! — бросил Николас, торопливо натягивая на себя спортивный костюм. — Ты ведь хотела иметь семью и стать матерью. Тогда какого черта жалуешься?

— Жалуюсь, потому что Ники — непростой мальчик!

— Дети не штампуются по индивидуальному заказу, Сабрина, поэтому требовать у судьбы, чтобы они отвечали всем твоим ожиданиям, бессмысленно. Да, у Ники есть некоторое отставание в развитии, и с этим ничего не поделаешь.

— Ты называешь это некоторым отставанием в развитии? Да наш Ники просто зомби какой-то. Хотя я безумно его люблю, временами мне и смотреть-то на него противно. Пойми, он нуждается в помощи. И я в ней нуждаюсь. Положение. Ники ухудшается с каждым днем. Он растет, но в голове у него не прибавляется. Ты пойми, Ник, он просто увеличивается в размерах — и это все.

Николас в этот момент завязывал шнурки на кроссовках.

— Бог мой, какая же ты стерва.

— Я реалистка и знаю, что не в состоянии со всем этим справиться. Днем и ночью я нахожусь в состоянии невероятного физического и психического напряжения. И так неделя за неделей, из месяца в месяц…

— Я ухожу, — холодно сказал Николас, направляясь к двери. — Вернусь в одиннадцать.

— Сколько бы ты ни закрывал глаза на проблему, Ник, она не исчезнет. Мы должны что-то предпринять. У тебя по крайней мере есть работа, но моя жизнь рушится. К тому же из нашего брака, похоже, ничего не вышло. Мы почти не видим друг друга, а когда встречаемся, спорим и ссопимся. У меня нет никакой своей жизни, не говоря уже о карьере. Все свои силы я отдаю Ники, но пользы это не приносит. Как бы я его ни любила, нормальным он от этого не станет. Рано или поздно, но нам придется отдать его в м для умственно отсталых…

Вырвавшиеся из уст Сабрины крамольные слова заглушил хлопок двери. Николас ушел, а Сабрина так и осталась стоять на постели, упираясь коленями в матрас. Разговор с мужем дался ей непросто. Рубашка у нее промокла от пота, дыхание сделалось учащенным, а во рту появился противный медный привкус. Пошатываясь от слабости, она добралась до ванной, включила горячую воду и, усевшись прямо на кафельный пол, приняла душ. Хотя вода шла как кипяток, ее снова стало знобить, поэтому она торопилась вернуться в спальню и забраться под одеяло.

Она чувствовала себя несчастной и покинутой. Высвободив руку из-под одеяла, она потянулась за книгой, левшей на столике у кровати, и вынула лежавший между страницами простой белый конверт с казенным штампом, а штампе красовалось одно-единственное слово «Парксвил» и стояла дата, по которой можно было установить, что письмо пришло в Нью-Йорк примерно три недели назад.

В сотый уже, наверное, раз Сабрина вынула из конверта сложенный вдвое лист бумаги, развернула его и прочитала краткое, умещавшееся на одной строчке послание.

«Самый подходящий день — четверг. Д.».

Прикрыв глаза, она прижала письмо и конверт к груди.

На следующий день она почувствовала себя значительно лучше, но Дорен отпускать не стала и оставила при себе еще на несколько дней. По этой причине она получила возможность, не торопясь, принять ванну, а затем снова лечь в постель и немного поспать. Вечером, когда позвонила мать, она была уже почти здорова.

Сабрине так и не суждено было понять, почему ее мать стала писать научно-фантастические романы. То ли потому, что имела какой-то особенный взгляд на мир, то ли из-за обыкновенной суетности и желания продемонстрировать миру собственную исключительность.

В Аманде Мунро было нечто от инопланетянок, населявших выдуманные ею миры. Она обладала хрупкой девичьей фигуркой и гладким, фарфоровой белизны лицом, на котором возраст и жизненные неурядицы не оставили видимого отпечатка.