— Не хочешь же ты мне сказать, что не знаешь… — Сабрина в изумлении посмотрела на подругу.

Маура утвердительно кивнула.

— Но как такое может быть?

— Таковы правила игры, — возбужденно зашептала Маура. — Мы случайно встретились с ним глазами на Парк-лейн, потом, не сговариваясь, зашли в ближайший ресторан и битых три часа друг на друга пялились, пока обедали. После этого я пошла к выходу, а он направился следом. Он шел за мной до самого отеля и сел вместе со мной в лифт. Мы поднялись на одиннадцатый этаж, зашли в комнату и… Короче, все было очень романтично.

— Да это настоящее сумасшествие! Этот парень мог оказаться грабителем или, того хуже, маньяком или извращенцем. Кроме того, он мог наградить тебя какой-нибудь ужасной болезнью. Ты об этом хоть подумала?

— С какой стати, когда ты это делаешь за меня? Вот почему мы до сих пор дружим. Ты, Сабрина, рационалистка, я — женщина импульсивная. Ладно, не напрягайся, — хохотнула Маура. — Это был нормальный парень. Серьезный. Адвокат из Хьюстона.

— Он женат?

Маура снова пожала плечами.

— Сказал, что не женат.

— Ты назвала ему, по крайней мере, свое имя?

— С какой стати?

— Чтобы он мог с тобой связаться — вот с какой!

— Это было бы слишком просто. Зато я будто невзначай упомянула имена своих нескольких самых известных клиентов. Если ему захочется меня разыскать, он может с ними связаться и узнать у них мое имя и номер телефона.

— Очень умно…

— Умно или нет, не знаю, но весь смысл игры именно в анонимности ее участников. Ведь это очень забавно — как ты не понимаешь?

Сабрина, признаться, не видела в такого рода играх ничего забавного. Но ведь она обыкновенная наседка, обыватель. Маура — совсем другое дело.

— Хорошо, поверю тебе на слово, — сказала Сабрина. Тем временем официант принес шампанское, откупорил и разлил по бокалам. Сабрина подняла свой бокал и сказала: — Предлагаю тост за свободу.

— За свободу? Откуда, скажи на милость, у тебя такие крамольные мысли?

Сабрина и сама об этом себя спрашивала. В ее мозгу замелькали разрозненные образы — здание тюрьмы в Беркшире, железные двери, решетки, бесконечные коридоры… Она помотала головой, чтобы отогнать видение.

— Сама не знаю. Должно быть, это ты так на меня действуешь.

— Дали бы мне волю, я еще бы не так на тебя подействовала, — сказала Маура, потягивая шампанское. — Я бы тебя снова писать заставила — вот что я бы сделала.

— Что, макулатуры тебе не хватает, пристраивать нечего? — поддела ее Сабрина.

— Работа кипит, авторов полно!

— Не понимаю в таком случае, зачем тебе я. Ты сейчас чем занимаешься?

— Помимо того, что пристраиваю макулатуру? Искусством, музыкой, а еще поглощаю творожные пудинги, причем в большом количестве.

Сабрина прикрыла лицо ладонями и застонала.

— Творожные пудинги? Не может быть!

— Пудинг пудингу — рознь. Я тут познакомилась с одной девицей, которая готовит такие творожные пудинги, что пальчики оближешь. Творог, это само собой… потом шоколад, сливки, малина — ну и так далее. Любой формы, любого размера — чудо что такое!

— Неужто так хороши? — спросила Сабрина. Она не уставала удивляться тому, с какой легкостью Маура порхала в разговоре с предмета на предмет.

— Они просто великолепны. Пока что эта девица развозит свои пудинги по домам, но мечтает расширить дело. Одно плохо: финансирования никакого, да и мыслей, где достать деньги, у нее нет.

— И тут как я понимаю, вступаешь на сцену ты.