Поздно вечером Сабрина снова извлекла из книги заветный конверт и перечитала послание Дерека. Она раздумывала, ехать ей в Парксвилл или нет, тщательно взвешивая все «за» и «против». Когда решение было принято, она аккуратно вложила письмо в конверт, всунула конверт в книгу, после чего поставила книгу на полку.

Маура Корелли была не женщина, а настоящий сгусток энергии. Она работала литературным агентом, но готова была взяться за любое дело, если только оно сулило ей славу или хорошие дивиденды. В жизни этой женщины были как взлеты, так и падения, но она отлично освоила тактику выживания в каменных джунглях и всегда выплыла на поверхность.

Маура жила одна, попеременно бывая то ангелом, то чертом, то записной кокеткой, и ее фотографии частенько украшали страницы светского издания «Город и пригород», короче говоря, она была тем самым человеком, в каком нуждалась Сабрина.

Прошла неделя с тех пор, как Сабрина разговаривала с матерью по телефону. Жизнь молодой женщины снова вошла в привычную колею: она продолжала ухаживать за Ники и изредка пикировалась с мужем, которого, как и прежде, видела только вечером.

— Ах, Маура, — взволнованно сказала Сабрина, обращаясь к подруге, когда метрдотель усадил их за столик, — Ты даже не представляешь, как это здорово выбраться из дома и поболтать с тобой.

— Еще бы, — согласно кивнула Маура. — Когда мы становимся старше, то чаще возвращаемся мыслями к прошлому, то есть к юности, а я для тебя являюсь живым ее воплощением.

Сабрина и Маура дружили еще со школьной скамьи, хотя многим их дружба казалась странной. Они разительно отличались друг от друга: и внешне, и характерами, и полученным дома воспитанием — это не говоря уже о прямо противоположных жизненных устремлениях. С другой тороны, по этой же самой причине они прекрасно дополняли друг друга, и им никогда не было вдвоем скучно. Их дружба продолжалась и после того, как они закончили школу и уехали из Сан-Франциско: Сабрина — в Колумбийский университет, а Маура — в университет Нью-Йорка. Теперь их отношения были освящены постоянством и временем, хотя виделись они редко.

Сабрина царственным жестом подозвала официанта и заказала бутылку «Редедера».

— Ого! — воскликнула Маура. — И кто же будет оплачивать эту роскошь?

— Я.

— Очень мило с твоей стороны. Мы что-нибудь отмечаем? — спросила Маура, откидываясь на спинку кресла.

— Просто расслабляемся.

— Понятно. Дома, значит, такой же кошмар, как всегда?

— Ш-ш-ш! — Сабрина прикоснулась пальцем к губам. — Только не сегодня, ладно?

— Что значит, не сегодня?

— То и значит, что сегодня я не хочу разговаривать о домашних делах. Надоело все время ныть и жаловаться. Временами мне кажется, что я становлюсь такой же, как Ники…

— Но это же я, Маура. Кому тебе еще плакаться в жилетку, как не мне?

— Сегодня я плакаться не буду. Итак, как тебе работается? Выглядишь ты, между прочим, замечательно. Мне нравится то, что ты сделала со своими волосами.

Маура отвела с лица длинные, волнистые пряди.

— Надумала вот покраситься. Чтобы узнать, как живется на свете рыжеволосым.

— Ну и как им живется?

— Неплохо. Я бы даже сказала, очень хорошо. В сущности, — тут Маура хитро улыбнулась, наклонилась к подруге и заговорила шепотом: — Я живу черт знает как здорово! Вчера с таким парнем познакомилась, что закачаешься. Высокий, красивый, говорит мало, взгляд загадочный… А как в постели хорош!

— И как же его зовут — этого твоего мачо?

— Как зовут? — Маура запнулась, наморщила лоб, а потом беспечно пожала плечами.