— Я бы тебе позвонил, но все звонки из тюрьмы просушиваются.

— Я могу снова тебе написать.

Дерек представил себе ее послание, написанное от руки пахнущее жасмином, и подумал о том, как будет читать его и перечитывать среди ночной тиши в своей тесной камере. Но потом он подумал об охранниках, в чьи обязанности входило читать почту заключенных, представил себе их мясистые пальцы, прикасающиеся к пахнущим жасмином страничкам, и ему стало тошно. Но не это было самое страшное. Охранники могли рассказать о содержали письма надзирателю или, хуже того, тайному агенту Ноэла Грира.

Дерек знал, что уж кто-кто, но Сабрина никогда не станет работать на Грира, но вот Ноэл Грир, узнав об их с Сабриной отношениях, вполне мог как-нибудь ее использовать, чтобы поближе к нему подобраться. При мысли об этом он похолодел. Он просто обязан сделать все, чтобы оградить Сабрину от малейшей опасности.

— Мою корреспонденцию читают, — сказал он.

— Я постараюсь писать так, чтобы ничем тебя не дискредитировать.

— Нет, Сабрина. Не надо мне писать. Так будет лучше.

— Ты уверен?

Он кивнул.

В другой раз она бы, пожалуй, с ним заспорила. Но он опять выглядел ужасно — как в самом начале, и Сабрина заговорила о другом:

— Если тебе станет хуже, ты кому-нибудь об этом скажешь?

— Мне не станет хуже.

— Дерек… — начала было она, но замолчала. Его взгляд ее завораживал. Он был таким же магнетическим, как и его рот. — Мне пора идти, прошептала она непослушными губами, продолжая смотреть ему в глаза, в которых волшебным образом переливались оттенки серого, серебристого и голубого. — Не знаю, смогу ли я приехать на следующей неделе. Врач предложил новую методику лечения Ники, которую необходимо опробовать.

— Сабрина…

— Она закрыла ладонью ему рот и, прикусив губу, некоторое время всматривалась в его лицо полными слез глазами. Потом приподнялась на цыпочках, поцеловала Дерека в щеку и, резко от него отвернувшись, торопливо зашагала к воротам.

Июнь тащился со скоростью улитки; все это время Сабрина не могла отделаться от овладевшего ею гнетущего ощущения. Лишь в начале июля ей удалось выкроить немного свободного времени, чтобы встретиться с Маурой.

— Оказывается, ты чертовски занятая леди, — сказала Маура, высвобождаясь из объятий Сабрины. — Должно быть, утро ты проводишь в музеях, днем играешь в поло, а вечерами появляешься в ложе оперного театра.

— Так именно я и живу. — Сабрина невесело усмехнусь.

— Должна тебе сказать, — заметила ее подруга со вздохом, — что подобный праздный образ жизни дает о себе знать. У тебя чаще, чем обычно, дергается глаз.

Сабрина ничего не ответила на это и последовала за подругой. До тех пор, пока они не уселись за столик в заставленном кадками с вечнозелеными растениями дальнем углу ресторана, она не произнесла ни слова. Все так же молча Сабрина пригубила холодной воды со льдом, а потом стала неторопливо раскладывать на коленях льняную салфетку. Лишь покончив со всем этим, она заговорила:

— Очень жаль, что из-за меня пришлось отложить нашу стречу на прошлой неделе. Врач сказал, чтобы я не смела ылезать из постели.

— Что случилось?

— Я отключилась, когда катила коляску с Ники по парку.

— Вот ужас-то! Но из-за чего это произошло?

— Говорят, анемия. — Сабрина пожала плечами. — Анемия и истощение. Мне велели принимать витамины и побольше отдыхать.

— А как у тебя со сном? Восстановился?

— Более или менее.

Маура некоторое время изучала взглядом лицо подруги, оно было усталым, но спокойным. Только глаза были какие-то затравленные.