— Сабрина…

— Я сейчас занимаюсь важным делом, Маура. Устраиваю Ники в «Гринхаус». Я столько об этом думала, и решение давалось мне с таким трудом, что, если ты сейчас скажешь против этого хоть слово, я встану из-за стола и уйду.

— Зачем ты так говоришь? Ты же знаешь, что я не стану против этого возражать.

Сабрина кивнула, с минуту помолчала, а потом заговорила снова:

— Ничто не помогает. Я все испробовала — бесполезно. Ники измучился, я измучилась. Новая методика тоже не дала никакого результата. Даже врачи с этим согласились. Я хотела доказать им, что они ошибаются, но меня хватило только на два дня. Упражнения с Ники вымотали меня до крайности. У меня просто не стало сил, чтобы этим заниматься.

— Если только и делать, что заниматься уходом за ребенком, к этому в конце концов можно привыкнуть. Но дело в том, что на свете мало найдется женщин, готовых посвятить этому всю свою жизнь, — сказала Маура.

«Ники — мой сын. Если я его люблю, то должна вытерпеть все. Это мой крест. Уж если я произвела на свет ребенка с дефектом, то должна принимать его таким, каков он есть. К тому же у него никого, кроме меня, нет и никогда не будет. Разве я могу отдать его в приют? Неужели я настолько бессердечна?»

Хотя такого рода мысли тревожили Сабрину даже здесь, в ресторане, сказала она другое.

— Как бы то ни было, — проговорила она, глядя поверх головы Мауры, — я отвезла Ники в «Гринхаус». Пока на время — как говорится, на пробу. Ники там всем очень понравился, что неудивительно: он ведь такой хорошенький.

— Как думаешь, там ему помогут?

— Никто не в силах ему помочь. Но там, похоже, согласны его взять. — Сабрина подумала о том, какой теплый прием оказали в Гринхаусе ее сыну. — Это лучшее учреждение такого рода. Оно нисколько не похоже на стандартный казенный приют.

— Название тоже хорошее.

— Это в прямом смысле «Гринхаус» — то есть дом Гринов. Там заправляет одно семейство, которое в свое время подыскивало аналогичный приют для своего сына. Подходящего казенного учреждения они не нашли и решили создать свое собственное. Они купили в Вермонте большой дом, перестроили и оборудовали его по последнему слову техники, наняли персонал и дали рекламные объявления.

— А как обслуживающий персонал? — поинтересовалась Маура.

— Очень квалифицированный, а главное — предан своему делу.

— Судя по всему, условия очень хорошие. А сколько там пациентов?

— Их всего двадцать пять. Возраст от трех до восемнадцати лет. Все они дети обеспеченных родителей, поскольку содержание стоит очень дорого. У них у всех врожденные дефекты в развитии, но разной степени тяжести. Дети ухоженные, чистенькие, и уродов среди них нет.

— Прямо-таки идеальное место для ребенка.

— Насколько может быть идеальным учреждение для умственно отсталых. — Сердце у Сабрины саднило. Как бы ни был хорош «Гринхаус», ей предстояло оставить там своего ребенка навсегда. Она бы отдала свою правую руку за возможность изменить ситуацию, но выбора у нее не было. — Пойми, я не хочу быть ни пожизненной сиделкой, ни мученицей. Мне давно уже пора вести нормальную жизнь.

Маура с улыбкой посмотрела на нее.

— Ты это заслужила. Пока ты жила со стариной Ником, он пользовался всеми благами жизни, а ты — нет. Но теперь это кончилось.

Сабрина вздохнула.

— Знаешь, что отколол старина Ник?

— И что же?

— Вылетел на Гавайи, чтобы получить развод. Там все это делается очень быстро. — За ее внешней бравадой крылась обида.

— И к чему такая спешка? — удивилась Маура.