Меланкте неловко рассмеялась и слегка отодвинулась: «Не нахожу слов. Что-то не позволяет мне их произнести».

«Целомудрие?»

«Можно назвать это и так».

Шимрод снова взял ее за руки: «Если нам суждено стать любовниками, о целомудрии придется забыть».

«Дело не только в этом. Мне страшно».

«Чего ты боишься?»

«Мне трудно об этом говорить».

«В любви нет места страху. Тебе нужно избавиться от опасений».

«Ты взял меня за руки», — тихо сказала Меланкте.

«Да».

«Меня никто раньше не брал за руки».

Шимрод заглянул ей в лицо. Розово-красный рот на ее бледнооливковом лице завораживал своей подвижностью. Он наклонился и поцеловал ее — хотя она могла бы и отвернуться, чтобы избежать поцелуя. Ему показалось, что он почувствовал, как задрожали ее губы.

Она отстранилась: «Это ничего не значит!»

«Это значит только то, что мы поцеловались — так делают все любовники».

«На самом деле ничего не случилось!»

Шимрод недоуменно покачал головой: «Кто кого соблазняет? Если мы стремимся к одному и тому же, зачем столько недоразумений?»

Меланкте пыталась ответить, но не могла. Шимрод снова привлек ее к себе и снова поцеловал бы, но она отвернулась: «Сперва ты должен оказать мне услугу».

«Какую?»

«Это очень просто. Недалеко, в лесу, открывается дверь в иной мир — он называется Айрерли. Один из нас должен войти туда и вернуться с тринадцатью разноцветными бриллиантами, пока другой сторожит вход».

«Похоже, что это опасная затея. По меньшей мере для того, кто войдет в иной мир».

«Поэтому я к тебе и пришла, — Меланкте поднялась на ноги. — Пойдем, я покажу».

«Сейчас же?»

«Почему нет? Вход недалеко, в лесу».

«Что ж, пойдем!»

Меланкте нерешительно медлила, с сомнением глядя на Шимрода. Он слишком легко подчинился ее требованию. Она ожидала, что он станет умолять, протестовать, ставить условия, навязывать ей обязательства, от которых, по ее мнению, ей до сих пор удавалось уклониться.

«Следуй за мной», — сказала она в конце концов.

По едва заметной тропе она повела его в рассеянную лесную тень. Шимрод шел по извилистой тропе за воплощенным сновидением, перешагивая через трухлявые бревна, обросшие многоярусными бородатыми грибами, минуя душистые поросли чистотелов, анемонов, аконитов и колокольчиков. Звуки ярмарки становились все тише и смолкли — они остались вдвоем.

Вскоре они оказались на небольшой тенистой поляне, окруженной высокими березами, ольхой и дубами. Здесь, среди десятков белых лилий-амариллисов, начиналось обнажение черного крупнозернистого камня с блестками кварца, постепенно возвышавшееся, пока оно не становилось невысокой скалой. Скала кончалась отвесным обрывом — стеной черного камня, и в эту стену была вделана окованная железом дверь.

Шимрод прислушался, присмотрелся к деревьям, окружавшим поляну, взглянул на небо — но не заметил ничего подозрительного.

Меланкте подошла к двери и отодвинула тяжелый засов. Дверь распахнулась — за ней оказалась глухая каменная стена.

Остановившись поодаль, Шимрод наблюдал за происходящим с вежливым любопытством, не проявляя никакой инициативы.

Меланкте следила за ним краем глаза. Ее явно озадачивало невозмутимое спокойствие спутника. Меланкте вынула из-под плаща шестиугольную пластинку с загадочным орнаментом и приложила ее к каменной поверхности в центре дверного проема. Через несколько мгновений черный камень растворился, превратившись в светящийся туман.