|
Распорядок дня не менялся. Каждому из скалингов поручили ту или иную обязанность. Туннель, пролегавший в пяти ярдах под поверхностью равнины, приходилось долбить в слоях сланца и затвердевшего ила. Четверо работали в забое кирками и мотыгами. Трое собирали вынутый материал в корзины; корзины вставляли в тачки и отвозили ко входу в туннель. Содержимое корзин вываливали в бункеры; бункеры поднимали краном с приводом от лебедки, переворачивали над телегой и возвращали на место. Волы, крутившие ворот, приводили в движение меха, накачивавшие воздух по кожаной трубе, протянутой до забоя. По мере проходки туннеля устанавливалась срубовая крепь — потолок и стены подземного коридора были облицованы пропитанными смолой кедровыми бревнами.
Каждые два-три дня инженеры-ска протягивали пару тросов, служивших направляющими для строителей, и проверяли горизонтальность туннеля с помощью сочлененного водяного уровня. Работой скалингов руководил надсмотрщик-ска с помощью пары солдат, обеспечивавших дисциплину, когда ЭТО требовалось. Надсмотрщик и стража предпочитали оставаться у открытого конца туннеля, где воздух был прохладным и свежим. Подмечая скорость наполнения фургонов, надсмотрщик мог оценивать эффективность выполнения скалингами их обязанностей. Если работа продвигалась споро, скалингов хорошо кормили, и к пайке прибавляли чарку вина. Если скалинги ленились или тухтели, им соответственно урезали пайку. Туннель строили в две смены: от полудня до полуночи и от полуночи до полудня. Ту или иную смену трудно было предпочесть, так как скалинги все равно не выходили под открытое небо и знали, что больше никогда его не увидят. Эйласа, Каргуса и Ейна отрядили в смену, работавшую с полудня до полуночи. Они сразу же стали замышлять побег. Возможностей теперь было еще меньше, чем в замке Санк. Все двери закрывали на засовы; когда смертники не работали, за ними все время бдительно следила стража, а работали они в туннеле, откуда не было никакого выхода, кроме обратной дороги в барак. Через два дня Эйлас сказал Ейну и Каргусу: «Мы можем сбежать Это возможно». «Значит, ты наблюдательнее меня», — отозвался Ейн. «И меня», — прибавил Каргус. «Остается одна трудность. Нужно сговориться со всеми рабочими нашей смены. Вопрос: есть среди них кто-нибудь, кто настолько слаб или настолько низок, что может нас предать?» «Ради чего кто-нибудь из обреченных стал бы предателем? Здесь каждый только и видит, как костлявая манит его пальцем». «Попадаются врожденные предатели. Есть люди, которым низость доставляет удовольствие». Сидя на корточках у стены барака, где они проводили время, когда не копали туннель, три заговорщика обсудили каждого из скалингов, работавших в ту же смену. В конце концов Каргус заключил: «Если у каждого будет одинаковая возможность бежать, никто никого не предаст». «Придется допустить, что ты прав, — кивнул Ейн. — У нас нет выбора».
Одновременно в туннеле работали четырнадцать человек — обязанности шести других скалингов выполнялись только снаружи. Четырнадцать смертников вступили в отчаянный сговор — и тут же приступили к осуществлению своего плана. Туннель протянулся под равниной уже примерно на двести ярдов в восточном направлении. Оставалось прорубить еще двести ярдов — главным образом через сланец, хотя время от времени путь строителям необъяснимо преграждал валун из твердого, как железо, голубоватого песчаника, иногда до трех ярдов в диаметре. Если такого препятствия не было, грунт поддавался ударам кирки — забой удалялся от крепости на десять-пятнадцать локтей в сутки. По мере продвижения забоя пара плотников-скалингов устанавливала крепь. Плотники ослабили несколько бревен так, чтобы их можно было вынимать. В открывшемся проеме часть бригады принялась рубить боковой лаз, круто поднимавшийся к поверхности земли. |
