Под звуки торжественного марша Малькольм обошел всех собравшихся, подняв дочь высоко к потолку.

Я прижала мальчиков к себе.

— Папа любит ее больше, чем нас, — сказал Мал. Он был очень чувствительным. Это давало мне надежду.

— Вам придется привыкнуть к этому, Мал, — сказала я и прижала сыновей к своей груди.

Я любила их беззаветно, и моей любви хватило бы и на троих детей. Никто не останется без внимания. Я поцеловала их и прижала к себе, пока мы втроем наблюдали за тем, как торжественно Малькольм обходит гостей, держа дочь на руках, словно маленького ангелочка, и при этом широко улыбался.

Но Малькольм настоял на том, чтобы в доме осталась нянечка, приглашенная еще во время родов. Всякий раз, когда я пыталась взять малышку в руки, женщина ворчала за моей спиной, недовольная тем, как я обращалась с дочерью. Это возмущало меня.

Однажды утром, когда миссис Страттон кормила Коррин из бутылочки, я взорвалась.

— Я говорила вам много раз, что только я могу кормить малышку. Как вы смеете ослушиваться ме-ня.

— Мадам, — с ехидством возражала она. — Мне никогда не говорили, что я должна выполнять ваши приказы. Напротив, мистер Фоксворт наставлял меня, что это моя обязанность и даже составил для меня график всех процедур.

— Что? — я была ошеломлена. — Я хочу, чтобы вы немедленно покинули наш дом сегодня. В ваших услугах мы больше не нуждаемся.

— Я боюсь, что произошло непредсказуемое, миссис Фоксворт, — упорствовала миссис Страттон. — Когда мистер Фоксворт нанимал меня, мы договорились, что ребенок будет находиться под моим полным попечением Я просто взбесилась, но не хотела, чтобы моя злость навредила ребенку, а поэтому вышла из комнаты. Все утро я ходила по коридорам Фоксворт Холла, горя необузданной яростью и желанием перехватить инициативу у Малькольма.

Днем вновь я испытала удивление: прибыли декораторы. Это вновь решил Малькольм без моего согласия. Они прошли в соседнюю с моей комнату и начали обустраивать ее под детскую для Коррин. Именно Малькольм решил, что ей не следует находиться в детской наших мальчиков. Заказали новую мебель и потому, как рьяно начали свою работу декораторы, я поняла, что все должно было быть выполнено очень скоро. Малькольм не жалел средств для дочери, а мне было запрещено делать какие-либо замечания о цвете обоев и ковров, а также меблировке. Декораторы не считались с моим мнением, а порой просто не обращали на меня внимания.

Весь день я накапливала в себе гаев. Я пыталась найти Малькольма на работе, но он никогда не говорил со мной по телефону. В первые несколько недель после рождения Коррин он иногда звонил и спрашивал меня о ее самочувствии, но чаще беседовал с миссис Страт-тон. Если мне удавалось дозвониться, то мне обычно отвечали, что он на совещании или его нет на месте. Было бесполезно просить его перезвонить мне. Когда бы я не просила его об этом, он отвечал, что очень занят, и никогда не звонил.

Я ждала его у дверей библиотеки, когда он вернулся домой довольно рано в этот вечер. Он пришел бы и раньше, но по пути зашел в магазин детской одежды и закупил пять новых спальных комплектов для Коррин. Держа пакеты в руках, он светился счастьем, стремясь как можно скорее увидеть свое дитя.

Я была позабавлена тем, как он разговаривает с ней. Она словно должна была понимать его реплики, обещания, стремление сделать ее чрезвычайно образованной и воспитанной. Иногда, слушая его слова, обращенные к ней, я испытывала легкий озноб. Казалось, он всерьез считал ее своей матерью, которая выпила волшебный эликсир из кубка юности, и вновь стала младенцем. Он считал, что она была ребенком, но с умом взрослой, женщины, понимавшей все, особенно сказанное им.

— Малькольм! — окликнула я его, увидев, как он поднимается по винтовой лестнице.