— Ты живешь с отцом? — спросила я, когда мы подъехали поближе. — Здесь должно быть очень одиноко с тех пор, как он отправился в путешествие.

Малькольм ничего не сказал, просто посмотрел вперед, словно стремясь увидеть свой дом моими удивленными глазами.

— Сколько комнат в доме?

— Около тридцати или сорока, может быть, однажды, чтобы скоротать время, ты сосчитаешь. — Он засмеялся своей собственной шутке, но меня не покидал страх.

— А слуги?

— У отца их было слишком много. Раз он отправился в путешествие, я решил немного сократить их число. Разумеется, у нас есть повар, садовник, который вечно жалуется, что ему нужен помощник, горничная и Лукас, который служит и лакеем и шофером…

— Разве этого достаточно?

— Я уже говорил, теперь здесь и ты, моя дорогая…

— Но я приехала сюда не в качестве слуги, Малькольм.

Он несколько минут не отвечал. Лукас притормозил перед домом.

— Разумеется, мы используем не все комнаты, Оливия. В свое время здесь жили десятки родственников. Теперь, слава Богу, всех паразитов выселили. — Его лицо смягчилось. — Когда ты устроишься, то оценишь наши потребности в персонале и устроишь все наиболее экономично и рационально. За дом отвечаешь ты. С этого дня у меня нет времени заниматься этим, поэтому мне нужна такая женщина, как ты, которая могла бы разумно вести хозяйство.

Это прозвучало так, словно он совершил удачную покупку жены.

Мне не хотелось говорить. Мне ужасно захотелось войти и посмотреть усадьбу изнутри, вновь обретенный мною дом. Это и возбуждало и пугало меня. Мне было жаль, что мы приехали ночью, ибо в его ночном облике было что-то зловещее. Казалось, у этого дома была собственная жизнь, и он сам давал оценку своим жильцам, пока они спали, заставляя тех, кого он не любил, мучиться и страдать.

От моего отца я узнала, что дома везде отражали личность хозяев. Он сам был свидетелем этого. Наш дом был очень простым, но благородным. В нем сохранялась своя теплота.

Что расскажет этот дом мне о человеке, за которого я вышла замуж? Управлял ли он людьми точно так же, как господствовал над окрестностями? Затеряюсь ли я в этих длинных коридорах, переходя из комнаты в комнату?

Лукас побежал вперед, чтобы открыть огромные двойные нарядные двери, а затем Малькольм ввел меня в мой новый дом. Когда он вводил меня в огромные парадные двери, то рука его покоилась у меня на спине, и сердце мое защемило. В глубине души я надеялась (хотя и понимала, что это глупо), что он внесет меня через порог в мой новый дом, в мою новую жизнь. Я хотела в этот день быть одной из тех очаровательных, деликатных женщин, которых мужчины носят на руках и лелеют. Но этим мечтам не суждено было сбыться.

Из темноты выступила маленькая фигурка, и все мои грезы с треском провалились. «Добро пожаловать в Фоксворт Холл, миссис Фоксворт», — приветствовал меня тоненький голос, и на мгновение я лишилась дара речи. Впервые меня назвали миссис Фоксворт. Малькольм тотчас представил мне миссис Штэйнер, горничную. Она была невысокая, около пяти футов четырех дюймов росту, и мне пришлось наклониться к ней. Я покраснела, вспомнив мечту о том, чтобы Малькольм перенес меня через порог. Пожалуй, эта женщина больше подходила на эту роль. Но мне она показалась приветливой, ласково улыбнулась. Я взглянула на Малькольма, но он отдавал распоряжение Лукасу внести наши чемоданы.

— Я расстелила вашу постель, мадам, и зажгла огонь в камине. Сегодня немного сыро, — пояснила она.

— Хорошо.

На мгновение меня шокировало упоминание о постели. К чему, ведь было уже почти утро.