Собственно, в самый разгар допроса, когда недовольные ответами серифы были уже готовы применить силу, и прозвучала возмутившая Мерсу фраза о маме.

– Где третий шпион?

– Мы… э эээ… не шпионы.

– Где третий шпион?

– Понятия не имею.

– Куда ты приказал ему идти?

– Я не приказывал, я был… э эээ… на баке… и не видел…

– Почему он сбежал?

– Мы испугались.

– Ты испугался? – переспросил сериф.

Переспросил не просто так. Стражник видел, что перед ним отнюдь не воин, в отличие от второго пришельца, с допросом которого было решено повременить; но при этом чутьё подсказывало, что, несмотря на обстоятельства и проявляемую в разговоре робость, доктор алхимии его не боится. И его постоянные «э эээ…» были вызваны не страхом, а привычной манерой вести разговор.

– Ты испугался?

– Конечно испугался, – с готовностью подтвердил Мерса, который знал, что таким здоровякам очень нравится чувствовать свою власть. – Вы ведь… э эээ… власть, а я без оружия.

– Я тебя и без оружия уделаю.

Стражник почти решился применить силу, поднял увесистый кулак и… И кто знает, чем бы всё закончилось, если бы не его заместитель. Такой же здоровый и лысый, но, как оказалось, умнее.

– Синьор специальный сериф, можно вас на два слова?

Они отошли к другому борту, но, поскольку катер не отличался большими размерами, пленники слышали каждое слово разговора:

– Синьор специальный сериф, я не думаю, что их нужно бить, – произнёс помощник и тем предложил отказаться от привычной, давным давно разработанной методики ведения допроса с неразговорчивыми задержанными.

– Это ещё почему?

– Потому что мы не знаем, кто они.

– Шпионы Фага.

– Почему вы так думаете?

– А кто ещё? – На взгляд специального серифа дело было предельно ясным. – Это наверняка они устроили погром, поэтому, когда мы вышибем из них признание, обязательно получим награду.

Помощник развёл руками:

– Как они могли устроить погром, если их вытащили из воды в пяти часах хода к юго западу?

– Они специально плыли вокруг, но катер затонул, – мгновенно нашёлся специальный сериф. – Поэтому они не успели на погром, зато попались.

– Море спокойно третью неделю.

Пролог

в котором происходит страшное и не до конца понятное противоборство с неведомым

Некоторые астрологи предполагают, что во время движения через Пустоту цеппели теряют привычную физическую плотность, сохраняя лишь видимую форму. При этом для находящихся внутри людей всё остаётся по прежнему: их ощущение себя и окружающего неизменны, но если рядом с совершающим прыжок цеппелем поставить наблюдателя, он с удивлением отметит, что видит пред собой не крепкий корабль: гондолу, «сигару» с жёстким корпусом, гигантские рули, мотогондолы… – но бесплотный призрак, возможный только в колоссальном и абсолютно неизведанном пространстве Пустоты. Разумеется, предположение о том, что цеппели теряют привычные свойства, является умозрительным заключением, основанным на теоретическом допущении, что скорость, с которой цеппели пронзают Пустоту, не позволила бы им сохранять привычную физическую плотность. Однако оппоненты напоминают, что астринги не разгоняют корабли до неимоверных скоростей, а создают прокол реальности, тоннель между двумя точками пространства, лежащими в бесконечной дали друг от друга.