Старших ученых, администраторов и начальника охраны под конвоем ведут в дом, где устроил штаб полковник Фредерико Пессанья. Террасы дома почернели от взрывов ракет, испещрены ямками от пуль. Стеклянная стена разбита. Пошел снег, ветер несет его сухие колючие хлопья, наметает сугробы в комнатах. Полковник Пессанья сидит в гостиной у пылающего камина, где горят обломки мебели, пьет коньяк и наблюдает за допросом пленных. Полковник почти пьян и очень зол. Стало ясно, что о нападении знали заранее.

Семьи ученых и персонала эвакуировали в лагерь у начала фьорда, в зданиях, обстрелянных самонаводящимися снарядами, не обнаружили трупов, защитники были хорошо вооружены и оборонялись на подготовленных позициях. И – никаких следов главы комплекса. Никто из пленных не знал, куда он делся.

Уже под утро полковник велел привести к нему двух главных ученых и начальника охраны, раздеть и поставить их, голых и дрожащих, на колени на белый ковер, теперь испятнанный грязными солдатскими сапогами. Полковник спросил, кто сообщил о рейде, когда удрал начальник и где он прячется. Пленные сказали, что не знают про источник информации, босс исчез два дня назад, никому не известно, куда он делся. Полковник Пессанья достал пистолет и выстрелил ученым в голову, встал перед начальником охраны, упер ему дуло в лоб и задал те же три вопроса. Тело пленного покрывали распухающие шрамы и синяки, нос был сломан, глаз заплыл. Но он спокойно посмотрел за полковника оставшимся глазом и дал те же ответы, что и прежде.

– Мои люди привезут завтра твою семью, – пообещал полковник. – Либо она останется на свободе – либо умрет. Выбор за тобой.

– Полковник, он не сказал мне, куда уходит. А я не спрашивал. Поставьте себя на его место. Спросите себя, что бы вы сделали. Ведь то же самое.

– Как он удрал от вас? На вертолете? Лодке?

– Я полагаю, он именно ушел. Пешком, – сказал начальник охраны.

– Ты полагаешь? Ты не видел, как он уходил?

– Он ушел ночью. Лодки остались на месте, вертолет – на посадочной площадке. Значит, он ушел пешком.

– Я слышал, что он ушел не один. Это правда? – спросил полковник.

– Он забрал с собой двоих моих людей.

– Ты же их непосредственный командир! Отчего они не сказали тебе, куда идут?

– Полковник, я – начальник охраны, а не всей базы. Они не сказали мне, куда уходят, потому что я сказал им не говорить, – ответил тот.

– Ты долго прожил здесь?

– Одиннадцать лет.

– Знаешь местность? – спросил полковник.

– Конечно.

– Ты ходил по окрестностям. Исследовал их.

– Так часто, как мог, – подтвердил он.

– И куда бы ты пошел, если бы хотел спрятаться?

– Идти вдоль побережья невозможно: слишком много заливов и фьордов. Все, кто уходит отсюда пешком, должны подниматься в горы.

– Значит, он пошел туда, – задумчиво сказал полковник. – К какому-нибудь известному тебе месту. Хижине, бункеру.

– Я не знаю, куда он пошел. Можете меня застрелить, но я и в самом деле не знаю.

– Застрелить? Хм. Нет, не сейчас. А вот твоего ребенка – очень даже. Твоей младшенькой, если не ошибаюсь, пять. Так ее вести сюда?

Начальник охраны начал высказывать то, что думает о полковнике, – длинно и непристойно. Потом выдохся и умолк.

– Уже все? – осведомился полковник.