– Уже все? – осведомился полковник. – Теперь подумай хорошенько. Тот человек – уже не твой начальник. Ты ничего не должен ему. Своей семье – да, должен. А ему – ничего. Куда он пошел?

– Я не знаю! Я и в самом деле не знаю!

Полковник спросил у капитана, проводившего допрос:

– Остальные сказали то же самое?

– Да, сэр.

– Ответы подтвердили с МРТ?

– Если они и знают что-нибудь, то спрятали очень глубоко, – сказал капитан.

– Тогда, наверное, это правда. В самом деле, почему бы нет? – подумал вслух полковник.

Он приказал охраннику снять с начальника охраны наручники и дать одеяло, усадил его в большое кресло у камина, налил виски.

– Перед работой здесь ты был военным, – сказал полковник и протянул пленному стакан. – Поговорим как солдат с солдатом. Ты спросил меня, что я бы сделал на месте твоего босса. Ну так я скажу. Я бы не удирал. Я бы остался со своими людьми и дрался бок о бок с ними. Но твой босс – трус, бросивший тебя в дерьме. Всех вас и ваши семьи. Вы хорошо дрались. Я уважаю хороший бой. Но твой босс не заслуживает преданности.

– Мы дрались только потому, что вы атаковали нас, – выговорил тот. – Вы проигнорировали наши послания. Мы же хотели сдаться. Полковник, вы ломились в открытую дверь. Если бы вы пришли с миром, мы бы мирно сдались.

– Но поставьте вы себя на мое место, – предложил полковник. – Я командую операцией по ликвидации исследовательской базы, где окопалась банда негодяев, совершивших все возможные злодейства против эволюции, гнусные преступления против бога и Геи, создающих монстров, химеры из животных и человеческих детей. Разве я могу доверять таким злодеям и попросту войти беззащитным в их логово? Конечно же, я попаду в засаду.

Глава охраны спокойно допил бренди.

– Да, мы оба солдаты, – усмехнувшись, сказал он. – Но вот с солдатской честью у нас совсем по-разному.

Это были его последние слова. Звон упавшего на пол стакана прозвучал эхом выстрела, убившего пленника. Пессанья прошел мимо трупа в кресле к разбитому окну, выглянул в черную ночь, рассеянно повел пальцем по россыпи кровавых брызг, запятнавших черно-белый камуфляж. Снаружи сильно дуло, снежные вихри плясали по разрушенной террасе, ветер свистел в осколках стекла, торчащих, будто кривые зубы.

– …Мы упустили его, – наконец выговорил полковник. – Конечно, мы проверим данные со спутника, но вряд ли отыщем что-нибудь. Мой отец будет недоволен. Но что уж поделать. Вы взяли под контроль все здания?

– Да, сэр, – ответил капитан. – Похоже, местные стерли все записи.

– Чего и стоило ожидать. Везите сюда спецов. Им – день на то, чтобы откопать полезное. Арестованных вывезем утром, а когда спецы закончат, сотрем это место в пыль.

– Сэр, а семьи?

– Вашу мать, забыл! – воскликнул полковник, взялся пальцами за нос, поморщился и закрыл глаза. – …Хорошо, прямо сейчас вышлите дроны, пусть проверят где и как. Мы явимся к ним на рассвете, предложим сдаться. Нет, лучше пусть один из их ученых пойдет и предложит. Скажите, что убьем всех, если откажется сотрудничать. В общем, соберем эту дрянь, возьмем с собой и отдадим Пейшоту. Пусть сами решают, как их наказать. В конце концов, во всем этом дерьме виновата их знаменитая ведьма от генетики.

5

Шри Хон-Оуэн прогуливалась по утреннему лесу на краю оазиса, собирала рукокрабов для анализа популяции – и вдруг ни с того ни с сего позвонил Эуклидес Пейшоту.