Молодые люди зарабатывали на жизнь подвернувшейся работой, открывали то, что увлекало и захватывало их, изучали всевозможные разновидности культуры дальних, учились ладить с самыми разными людьми. Это помогало им быть терпимыми и доброжелательными, давало им чувство принадлежности не к отдельной группе, но ко всему сообществу дальних – и прививало привычку считать амаэ главной и самой ценной эмоцией, приучало жить в состоянии амаэ.

Шри, всегда быстро замечавшая логические пробелы, заметила, что эмоция, ведущая к большему сплочению группы, одновременно делает группы чувствительней к разнице между нею и другими. В стрессовых ситуациях эта повышенная чувствительность выливается в подозрительность и враждебность к чужим, а позитивная связь, одобрение окружающих, сплачивает и агрессию, делает группу воинственной толпой.

Умм Саид сказала, что подобные опасения хорошо знакомы дальним.

– Потому у нас есть тщательно откалиброванная система сдержек и противовесов, своеобразный механизм, направляющий коллективные эмоции в сторону и не позволяющий им захлестнуть и затопить рассудок, сделать людей толпой, – заметила Умм Саид.

– Этот механизм не сработал в Париже, – заметила Шри. – Перед войной там властвовала именно агрессивная толпа. Ваша система сдержек и противовесов разлетелась вдребезги.

– Увы, наш мэр демонтировал большую их часть. К сожалению, он был сыном землян. Его отец – дипломат Евросоюза, решивший переселиться сюда.

– То есть Мариса Басси был чужаком, не понимавшим опасности толпы, отщепенцем, который не учел важность амаэ?

– Возможно, он как раз очень хорошо понимал амаэ и обратил его себе на пользу, – сказала Умм Саид. – Как вы можете представить, его поступки интенсивно обсуждались. К сожалению, он погиб в битве за Париж, и мы уже не узнаем правды.

– Его тело так и не отыскали, и я слышала, что он не умер, но возглавил террористов – то есть ваше сопротивление, – заметила Шри.

– Их методы столь же бесплодны, как и прежние методы Басси. Они гораздо менее эффективны, чем коллективный ненасильственный протест.

– Не вижу доказательства преимуществ одного над другим. Вы испробовали буквально все, от бойкота до сидячих забастовок и голодовок. Но вы по-прежнему в тюремном лагере.

– Убеждение путем уважительной дискуссии – тоже ненасильственное сопротивление, – сказала Умм Саид и спокойно долила Шри чаю.

Пока Шри была очень далека от того, чтобы отыскать средство против капризов и истерик Берри. Работа над амаэ стала вещью в себе, как часто случалось у Шри. Она полагала, что Умм Саид ошибается. Родиться и вырасти как дальний – не единственный способ приобрести наклонность к амаэ. Нет препятствий к тому, чтобы модифицировать мозг, сделать его менее восприимчивым к поведению, инициированному базовыми эмоциями, простейшими сигналами лимбической системы. Если эмоции можно привить, создать воспитанием и внешним влиянием, то следы этого процесса запечатлены в мозгу. Их можно обнаружить – а значит, и воспроизвести искусственно.

Шри написала статью с рассуждениями на эту тему, представила ее посредством своего сетевого аватара на нескольких семинарах и конференциях психологов-бихевиористов и неврологов Великой Бразилии. Доклады были встречены хорошо. Работа над амаэ заняла большую часть времени, прошедшего с нападения на антарктическую базу, но Шри сумела обосновать выгоду своих исследований перед надзорной комиссией, рассказав о пользе развитых дальними методов социального и поведенческого контроля для управления поведением масс и влияния на прессу. Шри долгие годы ублажала то одну, то другую фракцию семейства Пейшоту и хорошо понимала, как заинтересовать чиновников и политиков.

Привычные хлопоты заглушали тревогу.