– Наверное, меньше, чем следовало бы, – согласился Луис.

– Но я тебя не виню. У тебя работа и семья.

– Я знаю – мне повезло.

– Эй, ладно уже, – сказал Кэш. – Я тут не пытаюсь давить на слезу. Я понимаю, что знатно облажался, но дело прошлое. Проехали и пошли дальше.

Снова повисло молчание.

– …Все-таки самые лучшие закаты я видел у Сатурна, – выговорил Кэш, чтобы хоть как-то продолжить беседу. – Солнце идет за кольца, светит из-за сатурновского лимба. Здорово.

– Чудесный вид, – согласился Луис.

– Будто взрыв тысячи водородных бомб.

– Ты и в самом деле помнишь эту хрень?

– В смысле до того, как меня приложило? Я сейчас уже сам не понимаю, – признался Кэш. – Я просто знаю, что мы с Верой Джексон на той операции влетели в атмосферу Сатурна. Глубокая разведка, хм. Я знаю, что эти пираты – ну, которые зовут себя «призраками» – послали за истребителями дроны, а мы ушли от драки, выскочили в открытый космос. Но я знаю, потому что я смотрел видео много раз. Я все надеялся, что у меня хоть что-то отзовется в памяти. А потом я понял, что не могу отличить свои воспоминания от того, что показано в том видео. Я даже не уверен, был ли я там.

– Ты был, не сомневайся.

– Ты ее встречал потом? Ну, Веру? – спросил Кэш.

– Мне кажется, она вернулась в Европу. Не знаю, летает она еще или нет, – сообщил Луис, отхлебнул чаю и добавил: – Ты хоть раз общался с ней с глазу на глаз?

– Вот это я очень хотел бы вспомнить.

– Думаю, ты уж точно пытался с глазу на глаз – как и все мы, – заверил Луис. – Она – чудесная штучка. Суровая – но чертовски красивая. Но деловая донельзя.

– Из того, что я видел, – пилот она отменный.

– Ну да. Мы все не очень-то хотели тащить европейцев в нашу программу. Но политики согласились, пришлось идти на компромисс. Никто не получил того, чего по-настоящему хотел, все на полпути. Для политики оно, может, и самое то – но не когда пилотируешь боевые самолеты. Сам знаешь, когда начинается дело, всегда жмешь до упора. Какие уж тут компромиссы. Но хотя тогда я бы ни за что не признался, сейчас скажу откровенно: кое-кто из тех европейцев знал, как оно в небе. А Вера Джексон была лучшей из них. Почти как мы.

– А мы были хороши, уж это я помню, – добавил Кэш.

– Но ты и сейчас в небе, – заметил Луис.

– Не на J-Два. Но да, оно летит, куда направишь, проворное и быстрое. Построено из новых композитов, которые мы сперли у дальних. Легкое и прочное, как паутина. С другой стороны, если без груза, то и не думай взлетать при сильном встречном ветре. И потолок чертовски низкий, всего четыре километра. То есть, когда летишь над горами, нужно ловить восходящие потоки, а если гроза, приходится идти под ней и молиться, чтобы не попасть в вихрь, который прижмет к земле. Но ведь летаешь же.

Кэш допил пиво и швырнул длинногорлую бутылку в мусорную корзину. Бутылка ударилась о край, кувырнулась и залетела внутрь. Кэш улыбнулся. Он пытался расслабиться и думать о визите старого приятеля как о дружеской, ни к чему не обязывающей посиделке, как с ребятами в пабе. Оттянись, плюй на все, поболтай о давно прошедшем. Ничего серьезного. Ничего, способного обернуться против тебя.

– Снабжение – большей частью работа плевая, но иногда попадаешь в переделки, – сказал Кэш. – К примеру, две недели назад я летал в лагерь на передней линии.