|
Фелис ощущал жар сквозь тонкую ткань облегающего комбинезона, надетого для работы на полях. Там Фелис надзирал за трудом своих подопечных заключенных, суетившихся, уткнувшихся в землю и не глядящих на купол, золотой от рассеянного света. Заключенные – большей частью бывшие политики, лидеры движения за мир и сотрудничество с Землей – и надзиратели оказались предоставлены самим себе. Тюрьма была экспериментальной, построенной для того, чтобы проверить, смогут ли дальние жить в самоуправляемых изолированных сообществах. Бразильская и европейская охрана использовала систему видеонаблюдения за заключенными и предпочитала не входить под купол сама. Порядком, распределением работ, соблюдением правил и указов тюремной администрации ведали Фелис Готтшалк и другие надзиратели. Заключенные растили культуру дрожжей, изготовляли КАВУ-пищу, собирали и обрабатывали пластики и биохимикаты, произведенные вакуумными организмами. Продукцию обменивали на свежую еду и прочую роскошь, свободное время каждый проводил как хотел.
Фелис жил вместе с другими надзирателями с Реа в двухэтажном многоквартирном доме с плоской крышей в Трасти-тауне, «городе надзирающих», состоящем из десяти одинаковых белых зданий-кубов, разбросанных среди газонов и тонких деревьев под вторым шатром на краю большого тюремного купола. Признанным королем Трасти-тауна был энергичный молодой психопат по имени Эдз Желот. Он переделал себя так, чтобы развить до абсурдности огромные, словно из мультфильма, мышцы, и проводил свободное время за поддержанием их тонуса и рельефа массивных рук и ног, широких плеч и внушительной грудной клетки. Эдз любил расхаживать голым или скудно одетым в компании свиты из помощников и девок. Он постоянно находился под наблюдением психиатра с тех пор, как в возрасте четырнадцати лет зарезал свою младшую сестру. А теперь с молчаливого одобрения администрации Эдз своевольно и жестоко управлял тюрьмой. Вскоре после того, как Фелиса выписали из больницы, двое помощников Эдза попытались подстеречь новенького и задать ритуальную трепку. Фелис нокаутировал одного и сломал руку второму. После чего Фелиса оставили в покое, и он старался не замечать того, что делает Эдз и его шайка. Надзиратели имели доступ в любую часть тюремного купола. Они бегали трусцой или катались вдоль его края, прогуливались в скалах и среди каменных россыпей. Фелис обнаружил в себе талант свободного лазания. Он прошел в одиночку несколько новых маршрутов и нашел любимое место вблизи высшей точки западной гряды скал, окружающих кратер, возле края купола. Там Фелис мог наблюдать за полями вакуумных организмов, за шеренгой белых, как соль, тюремных бараков, за голубоватым куполом Трасти-тауна над ними, на перевале окружающей кратер гряды. Там и сям на полях работали группки заключенных, похожих на крохотных жучков, над ними в ярком небе висели черные пятнышки наблюдающих дронов. Вот и весь мир, оставшийся теперь Фелису Готтшалку. Возможно, больше ничего в жизни он и не увидит. Несмотря на регулярные упражнения и большие дозы стероидов, его мучило постоянное онемение суставов, пальцы на руках и ногах теряли чувствительность. Фелис все чаще бывал неуклюжим, ронял предметы или опрокидывал их. Медик, Эми Ма Кулибэли, уверяла, что болезнь прогрессирует медленнее ожидаемого. Фелис пытался думать о ней не как о смертном приговоре – но знание всегда сидело в рассудке, не уходило даже в самые счастливые моменты. Оно было словно тень от утеса на поверхности озера в спокойный солнечный день. Во время долгого выздоровления от травмы, нанесенной гибернацией, Эми Ма Кулибэли научила Фелиса азам шахмат. Он заходил в клинику три-четыре раза в неделю на пару партий. Он постоянно проигрывал – старуха была свирепым и проворным игроком, ходила быстро, решительно, тыкала большим пальцем в виртуальную доску, раз-два и готово, а Фелис долго и мучительно размышлял над ответом. Как удивительно: несколько простых ходов, открывающих партию, приводят к созданию сложнейшей сети возможностей, сила и влияние меняются странным, непредсказуемым образом. |
