Эми сказала, что новые секретные заключенные – признак слабости правительства Великой Бразилии.

– Если бы президент Набуко был уверен в победе над революцией, то убил бы пленников, а не посылал сюда.

– Они заложники, – определил Фелис.

– Именно. Если правительство падет, они станут залогом в торге о милосердии.

– А как насчет нас?

– Будем надеяться, что мы тоже представляем ценность или для одной стороны, или для другой, – сказала Эми.

Вскоре после прибытия новых заключенных исчез один из узников-дальних, Гетер Лайл, специалист по многомерной топологии. Когда он не явился на ежедневный сеанс связи с коллегами из Великой Бразилии, администрация приказала надзирателям обыскать бараки и поля вакуумных организмов. Ближе к вечеру труп нашли в нескольких сотнях метров от нового купола. Гетер Лайл сидел, скрестив ноги, склонив голову, а его кислородная маска, баллон и снаряжение лежали рядом. Идеальная картина самоубийства.

Вечером Фелис спросил Эми, заговаривал ли Гетер о самоубийстве.

– Я плохо знала его, – ответила она.

– Как и ты, он был из Афин.

– Как и многие другие здесь.

– Заговаривал ли он вообще про самоубийство в то время, когда ты проводила очередную медицинскую проверку? – спросил Фелис.

– Если и заговаривал, то конфиденциально. Между доктором и пациентом.

– Разве теперь это важно?

– Для меня – важно, – отрезала Эми. – Фелис, что у тебя на уме?

– Это не самоубийство.

– Не самоубийство?!

– Видишь ли, – поскреб в затылке Фелис, – повсюду в тюрьме системы слежения постоянно, каждую минуту фиксируют сигналы с наших имплантатов. Но Гетера Лайла искали несколько часов. То есть его имплантат был отключен либо удален.

– Ты же понимаешь, что это невозможно.

– Кто-то из охраны мог отключить имплантат Гетера через систему слежения, заманить математика на поля и убить его.

– Если нас сейчас прослушивает охрана, ты создашь себе большие проблемы, – предупредила Эми.

– Да им наплевать на то, что мы думаем.

– Похоже, ты так по-настоящему и не изменился, – заключила она. – Ты все еще ищешь тех, кого мог бы спасти.

– Гетера Лайла я спасти уж точно не могу.

– Ты думаешь, что кто-то убил его, и хочешь спасти других от той же участи, – сказала Эми.

– Ты могла бы поговорить со своим приятелем, европейским доктором. Спроси его, не оказалось ли на теле Гетера Лайла необычных синяков, признаков борьбы.

– Фелис, Гетер убил себя, – с необычной суровостью отрезала Эми. – Он нашел слепое пятно в системе наблюдения и снял маску. Способ не худший для самоубийства, почти безболезненный. От высокой концентрации углекислого газа человек теряет сознание раньше, чем начинаются внутренние кровотечения из-за низкого давления. Люди и раньше убивали себя так здесь. И будут еще. Оставь. И не делай глупостей.

– Когда умрет кто-нибудь еще, ты поймешь, что я прав, – сказал Фелис.

5

Кэш Бейкер выехал из Омахи на грузовичке АР, который вела жизнерадостная женщина средних лет. Кэш выскочил на складе у окраин Сент-Луиса, и она от всего сердца посоветовала ему поберечь себя. Затем Кэш забрался на грузовой поезд до Индианаполиса, останавливавшийся на каждой станции. В Индианаполисе шли дожди. В семь вечера небо затянуло низкими облаками, включились прожектора, залившие светом рельсы на товарной станции, дождевые струи ударили по вереницам грузовых вагонов.