Мэси и Томми Табаджи немного помусолили идею, затем он позвал бразильского посла Паулину Фонтейн, выслушавшую Мэси. Паулина сказал, что, хотя и она и поддерживает новое правительство Великой Бразилии и его обещание освободить города и поселения Внешней системы, переход должен быть упорядоченным, а не внезапным – а это вряд ли возможно в нынешних условиях.

– Самое важное, что я узнала из моего опыта жизни с дальними, – это их невероятное умение решать проблемы, – сказал Мэси. – В преодолении трудностей они дадут фору любому. Они умны, умеют организовываться, знают, как заставить работу двигаться. Иначе как бы они вообще выжили здесь? Вам не нужны детальные планы по передаче власти. Дальние разработают их на ходу и решат проблемы в мгновение ока. А вам жизненно важно привлечь дальних на свою сторону, показать им, что власть Эуклидеса Пейшоту уже миновала. Пусть он гоняется за «призраками», если захочет, – а тем временем дальние помогут вам разобраться с делами.

В два часа ночи Мэси сообщила Ньюту о принятом решении, выслала сообщение, отключила планшет, легла и попыталась уснуть. Завтрашний день обещал быть долгим. Предстояло освободить Париж.

Назавтра Мэси, Томми Табаджи, бразильский посол и андрогин Рафаэль оказались на Дионе, в забитой людьми однокомнатной квартире в так называемом Новом городе – построенном бразильцами тюремном куполе. Гости говорили с делегатами о заключенных дальних, а висящий в углу квартиры дрон транслировал переговоры всем остальным.

Одним из делегатов была Эбби Джонс, мама Ньюта. Перед началом переговоров Мэси едва успела сказать ей, что она стала приемной бабушкой. Говорили долго – три, четыре часа. Поначалу делегаты предсказуемо разделились на тех, кто считал предложение обманом, а «призраков» – спасителями, тех, кто вообще не хотел иметь никаких дел с альянсом, и большинство под главенством Эбби Джонс, которая понимала, что сейчас – лучший шанс восстановить независимость. Наконец Мэси, ошалевшая и усталая, умолкла и, попивая мятный чай, массировала натруженное горло – а делегаты организовывали референдум. Результаты огласили через час: большинство пожелало оставить Новый город и перейти в Париж.

Бразильский посол произнесла краткую и замечательную благодарственную речь.

– Перед тем как вы начнете организовывать людей для перехода, я хотела бы попросить об одолжении, – сказала посол. – Мы откроем связь с другими городами системы Сатурна. Поговорите с людьми. Расскажите о наших переговорах. Пусть люди узнают, что вы пришли на помощь в наш отчаянный час.

Затем дальние взялись за работу. Политика «нулевого роста» Эуклидеса Пейшоту привела к тому, что в городе не было беременных женщин, младенцев и маленьких детей. Довольно значительное меньшинство, безоговорочно отказавшееся сотрудничать с альянсом, согласилось остаться вместе с медтехниками и нетранспортабельными пациентами и присмотреть за городом. Все остальные набили багажные сумки, надели скафандры, собрались на улицах и площадях поблизости от шлюзов. Старшие групп по двадцать человек доложили руководителям, те доложили спонтанно собравшемуся комитету. Вскоре все были готовы, и началась эвакуация. Группа за группой проходили через шлюзы, кто-то карабкался в ожидающие роллигоны, остальные пошли пешком. Толпа заполнила шоссе, люди шли и рядом по пыльному льду обочин – целая медленная неудержимая река, ведомая общей целью, текла по дну кратера Ромула к Парижу.

Мэси шагала впереди длинной колонны рядом с Эбби Джонс и другими из клана Джонс-Трукс-Бакалейникофф, включая дядю Ньюта, Пита Бакалейникофф, и Джанко с Джанпеем Асаи, – с членами маленькой телескопной бригады, к которой однажды принадлежала и Мэси.