– Великое вы сделали дело: выжили, отбились от бразильцев. а потом от «призраков», – сказал Пит Бакалейникофф. – Когда все кончится, ты вернешься домой?

– Не знаю, – ответила Мэси и вдруг поняла, что совсем не думала об этом. – Мы построили на Нефеле неплохой дом. Думаю, кто-то захочет остаться там. А другие пожелают вернуться на Миранду, возродить поселение или построить новое, если бразильцы уничтожили прежнее. Но сперва надо завершить дела здесь.

Будущее грозило множеством бед – но Мэси была счастлива. Хорошо идти вместе со старыми друзьями во главе огромной армии людей, которым ты помогла выйти из тюрьмы и ведешь домой. Роллигоны катились со скоростью идущего человека впереди колонны, везли припасы и тех, кто не мог передвигаться сам из-за болезни или старости. Туда и сюда сновали несколько трайков, снимая то, как идут люди, привыкшие к малой гравитации, разговаривают друг с другом по общему каналу, вторят пению. В колонне то и дело запевали, и вся процессия казалась красочным карнавальным шествием среди мрачного пейзажа под черным небом, где низко висело на западе маленькое яркое Солнце, а над головой плыл огромный шар Сатурна. Мэси отвыкла далеко ходить. Вскоре заболели ноги и спина, дыхание тяжело отдавалось в аквариуме шлема, жесткий скафандр натирал на бедрах и коленях – но Мэси твердо решила закончить переход на своих двоих.

Они шли и шли, пока наконец на близком горизонте не показался Париж – яркий осколок на темном внутреннем склоне кратерной стены. По колонне прокатился радостный крик, люди рванулись вперед, миновали поля вакуумных растений, космопорт, некоторые бежали впереди роллигонов, прыгали, будто газели, торопясь первыми пройти через шлюз. Большие шлюзы грузового порта могли принять до сотни людей за раз. Однако в Париж явилось больше пяти тысяч. Хотя все проходило так же гладко, как эвакуация Нового города, шлюзование заняло несколько часов. Мэси, Эбби Джонс и другие представители терпеливо ждали своей очереди. По другую сторону шлюза их встретили Томми Табаджи и бразильский посол. Повсюду вокруг из пещер шлюзов выходили люди, толпа плыла по погрузочным платформам и подъездным площадкам, все еще в скафандрах, со шлемами под мышкой, с сумками с пожитками за плечами. Люди расходились по пустым улицам и аллеям, организовывались в группы и бригады, чтобы открыть пустые жилые дома, устроить кухни в парках, впервые накормить всех в родном городе, взять в свои руки снабжение водой и энергией и управление городским жизнеобеспечением.

Дроны снимали все это, ролики редактировались на ходу, их сжимали и отправляли эскадре «призраков» и на Нептун.

Позднее, ночью, на крыше самого высокого административного здания альянса, высоко над городом, ожившим от света и музыки сотен вечеринок, Мэси застряла в бесконечном споре между представителями Парижа и старшими чиновниками альянса. Обсуждали, как не позволить силам Эуклидеса Пейшоту заново захватить Париж. Решили раздать стрелковое оружие из арсенала, организовать отряды волонтеров, обсудили размещение боевых дронов, снятых с патрулирования Нового города. Кораблей дальних оказалось меньше, чем ожидали. Обнаружилось только несколько шлюпов и буксиров, оставленных Эуклидесом Пейшоту. Бывшие пилоты и инженеры разработали планы по оснащению кораблей рельсовыми пушками, дронами с зарядами мощной взрывчатки. В общем, обозначилось небольшое, но ценное дополнение к силам, собранным европейцами и Тихоокеанским сообществом для обороны от «призраков», пока никак не отреагировавших на видео освобождения Парижа.

Дела закончили уже за полночь. Мэси поужинала с Эбби Джонс, рассказала про свою цыганскую жизнь с Ньютом и близнецами.

– Мне нужно послать им письмо, – сказала Эбби.