|
Если вы создали монстра – он уничтожит вас. Это дело монстров – уничтожать. Они вовсе не благодарны вам за то, что вы сделали их монстрами. Да, они могут любить свои способности, потому что они возвышают над человеческим стадом, могут ненавидеть по той же причине, но монстры никогда не бывают благодарными. Почему? Да потому что способности раз и навсегда отделили их от создателя и всех остальных. Да, та же самая старая история про Франкенштейна, изжеванная в сотнях дешевых сериалов. Но причина ее популярности как раз в том, что она содержит глубокую истину: монстры всегда одиноки. Они не могут сблизиться с обычными людьми обычным образом. Люди боятся чужаков-монстров и преследуют их, те презирают и мучают людей, потому что, вопреки слабости и ничтожности, люди обладают недоступным для чудовищ чувством общности, счастьем единства со стадом. Оттого в монстрах зреет презрение, оно обращается в ненависть, потом в ярость, вопли, агрессию, и вот уже бесчинства, убийства и разрушительный хаос. Я уж знаю, ведь я самый настоящий монстр!
Она выгнула спину, вскочила. Шри помимо воли сжалась – и тут девочка упала ничком, выгнулась, напряглась, захрипела и заскулила. Шри поняла: наблюдатели активировали ошейник.
Несмотря на внезапное завершение беседы, психологи заверяли, что она прошла замечательно. – Феромоны произвели совсем небольшой эффект, но он оказался решающим, – сказал один. – Юли открылась, выказала дружелюбие, поддержала разговор, искренне рассказала о себе. Отличное начало! – Она пытается самоутвердиться, – добавил второй. – Было ясно с самого начала: она зла на мать и винит ее за свое теперешнее положение. Мы должны использовать ее раздражение, чтобы наладить связь между вами, выстроить доверие. – Я не хочу дружбы с нею, а она – со мной, – заметила Шри. – Я полагаю, это ясно. – Но она была дружелюбной, – возразил первый. – Выясните, чего она хочет, – попросил второй. – Тогда она может раскрыться и дать вам то, чего хотите вы. – Она хочет того, что не в моих силах дать: свободы. К тому же девочка уже отказалась от свободы в обмен на сведения о своей матери. Неужели вы верите в то, что она по-настоящему ненавидит Авернус? Если бы ненавидела, разве бы уже не предала? – Внутренний конфликт, – объяснил первый. – Она винит мать за свои беды, но остается верной. – К тому же она понимает: виня мать, она перекладывает ответственность за беду, – добавил второй. – Помогите девочке осознать, что она совсем не виновата в своих неприятностях, – и пройдете первый шаг на пути к доверию. Шри это суждение показалось плоским и примитивным, вроде историй, которые в изобилии придумывают эволюционные биологи. Это была чрезмерно упрощенная рационализация человеческого поведения. Нелепо считать человеческие странности следствием прописанных в мозге древних стратегий выживания. Тем не менее Шри позволила психологам разыграть с нею пару сценариев. Рано утром Шри вернулась в номер девочки. Если раньше Шри была уверена в себе и даже высокомерна, то теперь она тревожилась, ощущала неприятные сомнения.
Юли ждала ее. Спокойная, безразличная девочка сидела, скрестив ноги, на большой подушке. Шри принесла планшет и показала видео сада на Титане, где работала в последнее время: разлохмаченные листы бактериальных колоний в богатой аммиаком воде под вулканическим куполом, зоопарк микроорганизмов с одним и тем же набором генов. Юли зевнула и сказала, что ничего не знает о садах своей матери. Та сделала сады еще до рождения дочери, а потом была слишком занята для создания новых. – Я уверена, ты посещала какие-то из них, – заметила Шри. |
