|
На первой стадии исследования мы действовали на систему разными веществами – как вы только что видели. Но полихины – гораздо больше, чем просто химические сенсоры. Когда два разных полихина растут вместе, взаимодействие между их псевдометаболическими циклами производит новую форму полихина. Взаимодействие между этими вторыми поколениями рождает третье и так далее. Разнообразие системы ограничивается лишь общим размером и временем. Мы пытаемся теоретически описать информационное пространство и его динамику, но постоянно утыкаемся в расходимости. То есть в бесконечность.
– Чудесная игрушка для человека с вашими интересами, – согласился Лок. – Но я сомневаюсь в том, что она порадует полковника. Лок позлорадствовал и слегка расстроился. Да, похоже, этот чудесный сад – загадка и ловушка, нечто, способное отнять у Хон-Оуэн огромное количество времени и усилий и не дать никаких практических результатов. Никаких сомнений, она гениальна вместе со своей одержимостью, но очень тщеславна, самоуверенна, зациклена на игре ради игры, на разгадывании никчемных загадок. Но все же была странная красота в асимметрии зарослей, в рощах и лугах шпилей и клыков, свитков и щетин, разбросанных по огромной чаше за окном. Локу увиденное напомнило плотно упакованный механизм старинных наручных часов отца, реликвию вековой давности. Шестеренки, пружины и крошечные маятники описывали сложные циклы и взаимодействовали так удивительно, что стрелка двигалась в точности на угловую секунду за секунду. Лок любил эти часы. Отец часто обещал, что передаст их в наследство, но однажды их пришлось заложить за долги – и на этом все кончилось. Жестокий, но полезный урок: не привязывайся ни к чему и ни к кому. Не ожидай ничего, кроме того, что сделаешь или добудешь сам. Мистер Ифрахим, вы верите в судьбу? – спросила профессор-доктор. – Верите ли вы в то, что наши судьбы определяются неизвестными нам, но четко прописанными законами? Или вы полагаете, что все наши дела – лишь цепочка случайностей? – Мэм, я вырос среди католиков. – Хм-м-м, вы замечательно ушли от ответа. Впрочем, этого и следовало ожидать. Я уже давно поняла: биологически и случайность, и детерминизм существенны в одинаковой мере. Наши тела носят отпечатки мириад случайных изменений, способствующих выживанию одних генов и гибели других. Если бы мы могли открутить огромную киноленту жизни в прошлое и запустить процесс заново, мы бы получили иные результаты. И история прихода к ним была бы совсем другой. Запусти еще раз – и снова новое. Сад Авернус – урок сопряжения случайности и судьбы, эксперимент столь же неповторимый, как история жизни на Земле. Я уже говорила, что у полихинов нет эквивалента ДНК, нет внутренней памяти с запасом программ, позволяющих воспроизвести начальное состояние. Если их уничтожить, их прошлое и настоящее сгинут без следа. Они – создания вечно изменяющегося «сейчас». Но я открою правила их изменения. Я освобожу их от случайности, дам историю и судьбу. Можно провести любопытную параллель между этим садом и обществом дальних. Они надеялись переписать свои геномы и уйти от ограниченного набора возможностей, заданных случайной историей человечества. Война положила конец их великому эксперименту. Мы побоялись того, что они разовьются во что-то превышающее человека и мы не сможем сдержать эту новую сущность, не сможем управлять ею – и она повлияет на нашу судьбу, захотим мы того или нет. Изучение этого сада и подобных ему позволит понять размах возможностей, которыми обладают дальние. А понимание – ключ к власти. Вот практическая польза, о которой так хочется знать полковнику. Но я сомневаюсь в том, что он оценит ее. Шри Хон-Оуэн посмотрела за спину Локу и сказала: – Берри, иди сюда. Не прячься по углам. Мальчик лениво выбрел из сумрака у входа. |
