Хродвальд вспомнил, как стоял перед строем своих хирдманнов. Их было не так уж и много, зато все броне и шлемах. Двенадцать человек. Еще тридцать у Вальдгарда. И огромный Клепп украшал этот ряд. За передними стояли те, кто вооружен чуть хуже, за теми, те у кого есть стальные шлемы, а за этими, те у кого и их нет. Торвальд оставил своих хирдманнов на драккарах, на случай если король Света окажется вероломен, и найм кончится дракой.

Хродвальд испытывал тогда смешанные чувства. С одной стороны, он с братьями привел к королю Свете больше трех сотен людей. Большая сила. С другой стороны, тех кто умел обращаться с оружием, и имел сносную, хоть бы и кожаную, бронь — было не больше шестидесяти человек. Остальные были вооружены кто чем. Почти две сотни людей в были вооружены охотничьими луками и дротиками с каменными наконечниками. Правда, у всех были маленькие щиты — ведь таков был уговор с посланцем короля Светы, только воин со щитом мог быть нанят.

Они выстроились на берегу реки Долгая. Большая и широкая река, в этом месте она резко сужалась, да еще и разделялась на несколько протоков, пробиваясь через скальные выступы. Драккары могли тут пройти только в двух местах, да и то, по одному. Эти судоходные протоки сторожили парные деревянные башни, с натянутыми под водой противокорабельными сетями. Каждый отряд, что приходил сюда, должен был высадиться на берег, и показать себя королю Свете. После чего тот решал, подходят ли ему такие воины.

И от воинства сыновей Снора король был не в восторге. Он ехал вдоль строя, на белом коне, в окружении двух десятков всадников. Все они были так пышно и ярко разодеты, и великолепно вооружены, что Хродвальд бы не смог определить короля, если бы на том не была надета золотая гривна. Теперь понятен почему по южному обычаю, король носил свою гривну на голове, а не на шее. Это и в самом деле было удобно.

Все же, три сотни человек это очень много людей, и Хродвальд не слышал что говорил король, пока он ехал вдоль строя, поскольку он стоял на левом крае, а король начал осмотр с правого. Торвальд, сразу после альтинга, съездил на Тюленьи Острова, и уговорил сотню тюленебоев присоединиться к ним. Отчаянные и суровые люди, тюленеболи мастерски потрошили и свежевали туши тюленей своими ножами, а некоторые очень умело метали гарпуны. Но такие с Торвальдом не пошли. А пошли молодые, старые, и просто неумелые. Половина из них были женщины. Тогда Торвальд за четыре коровы нанял Амму, Бабушку, как все её называли, и поставил её главной над тюленебоями.

Эта высокая старуха, которой было больше сорока зим, хоть и слегка сгорбленная гнетом лет, стояла сейчас прямо рядом с Хродвальдом. Её тюленебоев, не у одного из которых не было даже брони, Хродвальд спрятал позади. Но для Бабушки Торвальд нашел и шлем, и достойный щит. Боевой топорик и хищный, украшенный рунами зазубренный гарпун, она имела свои.

— Его величество недоволен качеством твоих воинов — первое что услышал Хродвальд, когда свита короля приблизилась. Это говорил уже знакомый ярлу Гудфрид Заречный. Не иначе, говорить Торвальду напрямую, король брезговал — Среди них много людей плохо вооруженных, есть старики и юнцы. И даже женщины!

— Даже женщины! — гневно закричал Торвальд. Строй северян зашевелился, зашелестел оружием. Хродвальд подумал, что если он и его люди нападут разом, то есть хорошая возможность что ускакать сумеет лишь часть свиты короля. Может даже повезти, и удастся взять короля живым, и тогда можно рассчитывать на хороший выкуп. Похоже те тоже это понимали. Лошади южан зафыркали, и повинуюясь натяжению поводьев, приняли в сторону, отдаляясь от людей Хродвальда. Только король Света по прежнему ехал как раньше. Но явно побледнел.

— Даже женщины! — еще громче закричал Торвальд, и внезапно подбежав к Гудфриду сорвал с его лошади небольшой треугольный щит, какой носили южные всадники.