— Они презирают нас. В прошлый раз они пустили довольно много, пусть и без щитов и доспехов, но с оружием — сказал Клепп. А ведь он прав. Южане их презирают! Хродвальд никогда не думал об этом, но сейчас видел, что это правда. Он потрясенно посмотрел на стены города, и сплюнул на землю.

— Даже если они впустят сотню, что могут сделать безоружные? — сказал Айвен.

“Ничего” — ответил про себя ярл. Даже раб может одолеть храброго воина, если воин оказался, словно раб, без доспеха и оружия. Пьяные драки во время альтинга неприятно удивили ярла, и теперь он знал это наверняка. Человек без оружия, уже не вполне человек. И уж точно он не равен человеку с оружием.

— Надо спрятать оружие, — предположил Клепп — может под одеждой?

— Они конечно южане, но их мозги не из грязи! — фыркнул Айвен — Они сразу раскусят уловку! Нужно нечто такое, что не вызовет у них вопросов, но вызовет удивление. Люди не могут думать, когда удивлены, напуганы или их съедает алчность!

— Попробуем все вместе! — сказал Хродвальд. И повернувшись к остальным начал командовать:

— Ладно, пусть каждый поведет тех, кто сам пойдет за ним! А сейчас мне нужно от вас золото, лучше монеты! Положите это в сундук! Принесите лодку! И шкуры! Делайте как я сказал, или я лишу вас доли в добыче!

Глава 28. Хродвальд и Утрук

Как бы не были храбры “лучшие из мужей”, никто не хотел подходить к стене слишком близко. В конце концов Хродвальд отобрал восьмерых, которые понесут лодку, и двадцать, которые будут стоять у ворот. Остальные спрятались за домами, что стояли вдоль Северного Тракта, в отдалении от стен. К тому времени как они подошли к воротам, за домами стояло не меньше трех сотен воинов. Все новые и новые отряды высаживались с кораблей, и шли вслед за людьми, что повел к городу Хродвальд. К удивлению ярла, Клепп отказался нести лодку, и сказал что останется с Алкиной, и будет оберегать её. Ведь Алкина умеет врачевать как никто, и даже если дело пойдет вкривь и вкось, то она сможет его выправить.

Хродвальд согласился с Клеппом, но только потому, что вокруг были другие люди, и нельзя было терять своё лицо, препираясь со своим же хирдманом на глазах у всех. В уме же он поставил зарубку на память, как охотник на стволе дерева — Клепп не так верен, как хотел казаться.

Зато нести лодку вызвался Веслолицый. Такого стремления быть поближе к врагу трудно ожидать от лучника. Хродвальд согласился, а то кроме Айвена с ним не было никого, кого он бы знал долго. Хирдманы Торвальда отводили взгляд, скьёльдунги были не так хороши с оружием, как им бы хотелось казаться… К счастью, нашлось еще семь смельчаков. Пусть и не сразу. Пятеро из них заявили, что они берсерки.

Если бы все, кто говорил что он берсерк, были ими, то на севере уже бы перестали делать кольчуги.

Один из скьёльдунгов, который плыл с ними с самого Браггиленда, тоже говорил что он берсерк. Как и половина остальных скьёльдунгов. Но в отличии от остальных, он давал рубануть себя мечом каждому желающему. За хорошую плату. Перед тем как его можно было ударить, его приходилось привязывать к мачте, и долго ждать, пока он распалит в себе ярость.

Его били трижды мечом, и один раз топором, и он получил за эти удары четыре марки серебра, но ни одной раны. Это очень удивило Хродвальда.

А в битве у Приграничного Брода этот берсерк пал. Как говорят, от удара палицей по голове. Люди спорили на вечерних привалах, случилось ли это потому, что берсерки делают неуязвимой для железа лишь кожу, но сами они уязвимы, и если ударить достаточно сильно, то можно сломать им кости. Другие утверждали, что просто этот кокретный скьёльдунг не успел как следует разъяриться перед битвой.