— Ты слишком мало знаешь о любви, для того кто раздает драгоценные мечи каждой встречной! — и наклонившись, к уху брата, добавил шепотом — Просто молчи и улыбайся. Так выглядит правдоподобней.

— Хватит скрипеть про меч, Торвальд — ответил Хродвальд, и тоже отхлебнул эля — Он все равно вернется ко мне. Либо он будет моим после свадьбы, либо, если Брунгильда умрет — голос Хродвальда дрогнул, и хотя молодой ярл попытался замаскировать свою заминку, снова отпив глоток из рога, Торвальд все же увидел, что Брунгильда вовсе не так уж безразлична его брату, как он хочет в этом убедить Торвальда. Или самого себя? Да, может битва опасна, и часто там мужчины стяжают вместо славы и добычи, свою смерть. Но роды, это кровавая битва женщин. И женщины гибнут на ней, едва ли не чаще, чем мужчины в ратных делах. Хродвальд справился с голосом, и продолжил, уже спокойно — То все знают, что Хервер придется вернуть залог.

Нет, Хродвальд определенно беспокоился за Брунгильду. Насколько в самом деле глубоки его чувства? Трудно сказать, но точно это глубже, чем просто сделка. Торвальд решил, что такое знание может быть важным. И любое важное знание опасно. Поэтому он быстро сказал, желая отвлечь Хродвальда от своей понимающей улыбки:

— Так что там несли эти остолопы про сейд?

Хродвальд расхохотался. А потом хлопнул ладонью по столу:

— А отдашь мне Эйольфа если я скажу?

Торвальд сразу подобрался. Он любил торг.

— Я могу предложить ему, но согласиться ли он? Ведь он не раб, а в хирдманы нанимался ко мне, надеясь на надежный стол, щедрые подарки…

— Он никуда не денется, если ты скажешь ему — раздраженно перебил Хродвальда — Я серьезно брат. У меня мало людей. Я прошу у тебя не двадцать хирдманов, а одного только Эйольфа, остальных я найду гденибудь еще. Уж такой подарок за то, что я угодил Брагги и прославил наш род, ты можешь сделать? Я прошу тебя!

— Ладно, ладно — сказал Торвальд. Он редко мог устоять перед уговорами брата. — но теперь говори.

— Торвальд, ты просто не понял то, что я рассказывал о своем походе. — ответил Хродвальд.

— С чего ты взял? Я слышал твои рассказы сто раз. И с каждым разом они становятся все интересней и красочнее… — засмеялся Торвальд.

— И что же я рассказываю? — неприятно ухмыльнулся Хродвальд.

— Ну… — растерялся Торвальд — Как ты сплавал на юг, взял богатую добычу… Что мне, теперь пересказать все то, что ты и сам знаешь?

— Нет, не надо — вздохнул Хродвальд, и погрустнел — Я сам скажу тебе то, что ты уже сто раз слышал, но так и не понял. Я нашел на юге богатую страну, где мертвые работают вместо рабов. Их ярлы ведут в бой огромные корабли, с сотнями весел, на которых сидят мертвецы, а их бонды стоят в строю бок о бок с мертвыми воинами. Те, кто творит всю эту темную ворожбу, несут на лице черную печать. И та девка, как ты её называешь, одна из них. И это не женское колдовство, это не сейд. Не чародейство наших мудрецов, не волхование, и даже не ворожба. Это колдовство. Она убила Гудмунда, его сына, и еще кучу людей, заставив их плоть течь, как от жара. Такое ни с чем не спутаешь.

Торвальд надолго задумался.

— И таких, как она, на том берегу куда ты плавал, еще много?

— Она говорит, не меньше трех тысяч — пожал плечами Хродвальд.

— Врет! — расхохотался Торвальд. Такую силу даже трудно было представить. Может быть во всем Браггиленде и наберется столько хорошо вооруженных воинов. Но откуда можно взять столько колдунов? Ну нет, такого не может быть.

— Я ей верю — снова пожал плечами Хродвальд.